Позже Курт ушел, и мы договорились, что обдумаем план действий и все обсудим на следующее утро. Чем больше я думал, тем больше мне казалось, что иначе нельзя. Но я все равно не мог сжиться с этой мыслью. Почему мне так погано? Он бы убил меня, если бы вычислил. А я тут угрызениями мучаюсь. Чем это отличается от того, когда я выстрелил в парня под мостом, чтобы увезти Ки? А если бы Фейс размахивал пистолетом у меня перед носом, мне было бы о'кей убить его? Тогда я бы выстрелил? Надо ли мне ждать, пока так и случится? Если ты знаешь, что человек воспользуется малейшей возможностью, чтобы убить тебя, будет ли это все еще считаться самозащитой? Если ты просто попытаешься сделать это первым? Честно – не знаю. Никак не могу разобраться.
В тот вечер мы с Ки допоздна разговаривали. Два часа она записывала в блокноте детали плана и потом дала почитать мне. Но чем больше я читал, тем сумасброднее мне казалась наша затея. Нам нужен пистолет. Нам нужно знать местонахождение Фейса. Нам нужно продумать уход с места преступления. И нам нужно больше удачи, чем человеку дается за десять жизней. И тут меня прорвало.
– Все, отменяется, – говорю я, бросая ее блокнот на стол.
– В смысле?
– В прямом. Отменяется. Мы не будем убивать двоих человек без веской причины.
– Веской причины? А твоя жизнь? Моя? Моя жизнь – это для тебя недостаточно веская причина? – Ее глаза снова искрят.
– Ки, твоя жизнь – это одно дело. Наша жизнь в наших руках. Мы можем уехать. В Шотландию или еще куда. В Испанию, мы же собирались в Испанию. Мы все еще можем поехать. Деньги у нас есть. У нас есть выбор. Давай просто уедем. Я не могу никого убивать. И не могу позволить тебе участвовать в убийстве.
– Мне?! – переспрашивает она, повышая голос. – Не можешь позволить мне участвовать в убийстве? А раньше ты об этом подумать не мог? До того, как поехал забирать меня от Пушек и устроил стрельбу?
– А что мне было делать? – Мой голос тоже взлетает на максимальную громкость. – Оставить тебя там? По-твоему, у меня был выбор?
– А сейчас у тебя какой выбор? Вот серьезно? Если исчезнешь, Блесс убьют. Маму тоже. Фейс не остановится. Ты и сам знаешь. Он как робот. Он пошлет своих мелких мальчишек на великах к дому твоей мамы, это просто вопрос времени. Хочешь подождать, пока они сто раз выстрелят в нее? Или надеешься, что опять промажут?
– Ки, пока он не наставляет на меня пистолет, он обычный человек.
Тут она все бросает и смотрит прямо мне в глаза.
– Так вот в чем дело? За душу свою переживаешь? – Она чуть ли не смеется, но так, что мне не по себе.
– За душу? Ничего я не говорил про душу. Я говорю о жизни. О живом человеке. Ты говоришь о том, чтобы человека убить. Спланировать, осуществить. Осуществить убийство. Ки, если мы это сделаем, мы станем такими же, как он.
– Мы ни разу не такие. Он убивает из-за денег. Он убивает просто ради развлечения. Он продает наркотики. Ты продаешь машины. Ты – не он. Мы – не он. Никто по нему плакать не будет. Поверь. Никто. Даже его мать. Он сам подписал себе приговор. Не мы. А он, – говорит она уже более спокойно. Глубоко вздыхает и смотрит на меня чуть более ласково. – Ну так что, хочешь еще раз пробежаться по плану?
– Не-а. – Я выхватываю блокнот, которым она помахивает у меня перед лицом. – Я уже все прочитал.
– Хорошо. Завтра все обговорим еще раз. Когда придет Курт, останетесь с ним, пока план не уложится у вас в голове.
– А ты? Ты что будешь делать?
– Пойду в мечеть, – отвечает она, встает и уходит в спальню, а я остаюсь сидеть и смотреть на ее записи. Это будет полная катастрофа – нутром чую.
На следующее утро Курт приходит точно к завтраку. Как будто почуял запах яичницы. Он кивает Кире и подтягивает к себе стул.
– Ну так что, у Ки есть план? – спрашивает он меня, но указывает на Киру, которая накладывает ему яичницу.
– Ага, – говорю я и показываю ему блокнот.
Он садится за стол и начинает читать. А дочитав, улыбается.
– Ки, – говорит он ей, поднимая блокнот вверх, – респект.
– Ешьте завтрак, – говорит Ки в ответ, – мне надо утрясти последние мелочи. Но к моему возвращению вы должны все это запомнить, – добавляет она и, прежде чем я успеваю попрощаться, уходит, держа паранджу под мышкой.
– Че как? – спрашивает Курт, видя, что я нервничаю.
– Никак.
– О'кей. Ну тогда… Что с настроением?
– Переживаю из-за Ки.
– Почему?
– Да из-за всего. План этот. Убить Фейса – это же пипец, бро. Мы не можем взять и застрелить бандита. Мы же не в кино.
– Понимаю, бро. Но какие у нас еще варианты?
– Можем просто свалить. Пуститься в бега.
– Бля, чувак. Ты же сам знаешь, что без Блесс не поедешь. И без мамы, конечно. Нам ничего другого не остается.
– Ладно. Предположим, ты прав. Вариантов нет. Понятно. Бежать мы не можем. Пойти в полицию не можем. И не можем просто ждать, пока нас прикончат. Так что да, что нам еще остается? Скажи мне тогда вот что. Как, блин, мы это провернем? – Я трясу перед ним блокнотом. – Этот план? Как мы уберем этого чувака, Фейса?
– Застрелим. Как Кира предлагает.
