Счастье, счастье, счастье... Вечные вопросы – где его искать, стоит ли искать и возможно ли его обрести? У каждого на этот вопрос свой ответ. Для одних счастье – жить полной жизнью, для других – возможность прорвать круг одиночества... Сколько людей, столько и представлений о счастье. А что думают о счастье людей ангелы? Реальные ангелы, которые всегда рядом, стоит только поднять голову к небу. Вы их никогда не видели? Вы уверены? А может, вы просто давно не смотрели на небо? Проза Светланы Борминской вернет вам желание отрывать глаза от земли и смотреть на облака...
На крыше, на старом шифере, лежали крылья... Размера 46-го – как раз для маленького человека, проще говоря, ребенка лет двенадцати... Чуть пыльные, обтрепанные и желтоватые, словно владелец облетел половину Земли на них... Да что я такое говорю?.. Разве такое возможно?..
– Разум не обменяешь, но счастье-то можно дать? – бубнил один поп, а другой внимал.
– Человеку с глупой головой? Счастье?.. – не поверил первый.
– Счастье и глупому – не помеха! – отмахнулся поп.
Из Хоромного тупика они вышли на Боярскую улицу и поднялись по двум осыпающимся ступенькам к Непорочной церкви. Ее псевдосоломенные купола и много сизарей на растрескавшемся асфальте были известны на всю округу... Батюшки осенили себя крестами и вошли в древний храм, не забыв вытереть ноги о половик у порога.
Они не заметили необычайного явления – серебристых облаков над Москвой, так были увлечены своим разговором.
И через неделю в храм пророка Илии на три коротких дня спецрейсом из Аделаиды привезли «Иону – Счастье Лучезарное» и пол-Москвы сбежалось просить удачи для себя и собственных детушек.
Удивительно, но к концу первого дня очередь рассосалась – полил страшный дождь, когда остался всего час, который можно было еще просить у образа Ионы чего-нибудь хорошего для себя, перед иконой стояли только две бабули в фильдеперсовых чулках... Они попросили себе всего, чего им только грезилось и мерещилось, и пошли, то есть побежали по лужам, как молодые, под одним черным зонтом с двумя поломанными спицами.
Шли и смеялись, что, мол, еще, может быть, кому надо, а не знают люди – еще пятьдесят шесть минут можно счастья просить сегодня, а нет никого...
– Давай, кого увидим, тому – скажем! – договорились они, расставаясь на перекрестке, и припустили по лужам, каждая к своей панельной пятиэтажке.
Наташа Тупицына шла домой, проклиная судьбу. В авоське она несла три своих первых детектива.
– Мы такого не печатаем, это ж невозможно читать, женщина! – вернули ей папки в издательстве «Павлин». – И что за названия, а?.. «Я вас прощаю», «Бухты-барахты», о боже... А вот еще «Кошачья душонка», там разве про кошек?.. Мы про кошек не печатаем, вы же в серьезное издательство пришли, а не в «Нэшнл джиографик», неужели не ясно? – Дама-редактор отмахнулась от пухлых Наташиных папок. – Кто вам посоветовал эти дурацкие названия?..
– Я сама придумала, однажды вечером на кухне. – Наташа пожала плечами и, сложив папки в сумку, спустилась по крутой лестнице на улицу.
С неба капал мелкий дождь, надо было спешить домой, а путь предстоял неблизкий – издательство «Павлин» находилось на самой окраине Москвы. Вдобавок какой-то болван на черном «Майбахе» крайне оскорбительно обрызгал ее, заехав передним колесом в лужу. Наташа кротко посмотрела вслед вспыхнувшим габаритным огонькам, опустила голову и пошла к метро.
– Май – несчастливый месяц для меня, – вслух думала она, стремительно переступая в промокших босоножках. Дождь уже лил вовсю, а Наташа, как всегда, забыла зонтик дома. – На что я еще надеюсь, сама не пойму, – продолжала рассуждать она, забежав в метро. – Хоть бы кто объяснил, как надо жить, а то ничего у самой не получается!
К своему дому на улице Цандера Наташа подошла около половины восьмого вечера, не забыв про пельмени и хлеб для семьи. Было Наташе 34 года, и она давно перестала заботиться о фигуре, не говоря уж о лице, а чтобы придерживаться своего идеального веса, каковым считала 78 кг,– так вообще не помнила, когда о такой ерунде думала. Наташин вес свободно гулял между 100 и 120 килограммами, как медведь-шатун.
– Десять туда – десять обратно, – шутил Наташин муж, с удовольствием оглядывая статную супругу.
Да и какая разница?.. Мужчины в семье и так ценили Наташину красоту, независимо от тоннажа. Ведь в придачу ко всем своим маленьким недостаткам и весомым достоинствам Наташа была замужем за местным водопроводчиком.
Их семейный союз пришелся в год, когда Наташа с пятью тройками окончила Московский пищевой институт, а возвращаться в родной Таганрог означало забросить все мечты о творчестве и трудиться пищевым технологом где-нибудь на фабрике-кухне. Эта чушь с возвратом в Таганрог – к маме, казалась Наташе до того глупой и несвоевременной, что она решительно пошла искать мужа. Да-да, вот так встала и пошла. И далеко ей идти не пришлось: на крутой лестнице общежития пищевого института, в сакральной темноте, она столкнулась с каким-то крупным существом, зацепившись за него двумя пуговицами шелковой розовой блузки, которая просто рвалась в районе Наташиной груди...
Существо с оживленным матерком вытащило Наташу на свет божий у подъезда общежития и оказалось местным водопроводчиком, которого в институт к пищевикам пригласил деканат для починки неисправного женского туалета на третьем этаже.
