– Отойти? – произносим мы с Матео хором.
– Куда отойти? – добавляю я. – Нельзя просто взять и уйти. У нас тут, знаешь ли, ЧП.
– Ты мне не начальница, – бормочет Кэл, словно обиженный четырехлетка, в которого он превращается каждый раз, когда кто-то отговаривает его от очередной глупости.
– Ты к ней? – требую ответа я. – К блондинке, у которой был доступ к месту преступления?
– Я не говорил, что она блондинка, – защищается Кэл.
Я фыркаю.
– И не надо! Она знает Бони?
– Она… Слушайте, все очень сложно. Я объясню, но сначала мне надо поговорить с ней. – Кэл достает из кармана телефон. – Тут недалеко. Я съезжу, а потом вернусь сюда, и мы решим, что делать дальше. Станция метро «Хеймаркет» ведь где-то поблизости?
Я вскакиваю и преграждаю ему путь.
– Ты же несерьезно?!
Матео накрывает мою руку своей.
– Все нормально, Айви. Пусть идет.
– Что? – Я смотрю на него в изумлении, а Кэл, воспользовавшись моментом, проскальзывает мимо меня.
– Мы все на нервах, – говорит Матео. – Если начнем ссориться друг с другом, станет только хуже. – Он забирает мою пустую стопку и идет к бару, чтобы помыть ее. Кэл следует за ним, и только тут я замечаю дверь, ведущую от бара к небольшой лестнице. – Уверен, у Кэла есть серьезная причина уйти.
– Еще какая, – говорит Кэл, протискиваясь мимо Матео. – Вернусь не позднее чем через час. Я… постучу в дверь три раза.
Матео, протирая стопку, тяжело вздыхает.
– Просто напиши нам, Кэл.
– Принято, – рапортует он, спеша вниз по ступенькам. Мгновение спустя доносится хлопок закрывшейся двери.
Я стою, скрестив руки и чувствуя себя невыносимо беспомощной. Настолько, что нет сил что-то сказать. Матео – мой криптонит, и не только потому, что я была когда-то в него влюблена.
– Значит, мы просто будем ждать здесь? – спрашиваю я, не в силах скрыть возмущения.
Матео заканчивает протирать стопку, аккуратно сворачивает полотенце и убирает его под стойку.
– Конечно, нет, – говорит он. – Мы пойдем за ним.
Благодаря огненно-рыжим волосам отследить Кэла несложно. Мы с Айви догоняем его в нескольких кварталах от «Гарретс»: он идет по площади, где по выходным работает фермерский рынок. Моя мама до мозга костей городская, родилась и выросла в Бронксе и ребенком часто возила меня в деловую часть города. Обычно мы ездили вдвоем, потом у нас появилась Отем. Но иногда к нам присоединялся папа, а дважды в год – вся мамина большая семья, приезжающая нас навестить.
Моей бабушке нравилось использовать это время для вербовки. В какой-то момент она обязательно оглядывалась по сторонам и вздыхала:
– Миленько, но город, конечно, ненастоящий. Наверное, ты ужасно скучаешь, Елена.
Моя мама единственная из детей Рейесов уехала из Нью-Йорка, получив стипендию за игру в софтбол от Бостонского колледжа, и назад не оглядывалась. Когда мама была замужем, бабушка еще сдерживала поток жалоб, однако после развода, когда папа заделался музыкантом, наш телефон постоянно разрывался от ее звонков. А теперь, когда и боулинг закрыли, а маме поставили остеоартрит, бабушка названивает чуть ли не каждый день.
– Давай мы тебе поможем, – умоляет она. – Возвращайся домой.
Ответ мамы неизменен:
– Я и так дома. Здесь родились мои дети. – Она всегда так говорит – «мои дети», словно между мной и Отем нет никакой разницы. И бабушка никогда не спорит, хоть Отем и не родная нам по крови.
Втайне я считаю, что бабушка права: поддержка семьи сняла бы часть груза ответственности с наших с Отем плеч, не говоря уже о том, что тогда она точно бросила бы Лузера Гейба, но я в жизни не пойду против маминой воли. Так что каждый раз, когда бабушка, или кто-то из тетушек, или дядюшек подходят ко мне лично, я отвечаю им так же, как мама:
– А чем помогает твой непутевый папаша? – спросила бабушка в нашем последнем разговоре.
– Алиментами, – ответил я и не соврал. Ей необязательно знать, что это чек на пятьдесят баксов. Папа продолжает утверждать, что ищет работу поблизости, чтобы перебраться в Карлтон и помогать больше. Об этом я бабушке говорить не собирался. Все равно она прекрасно знает, что все это пустой треп.
– Ох, Матео, – вздохнула она, прежде чем повесить трубку. – Ты такой же упертый, да? Ты меня в могилу сведешь.
Слава богу, она понятия не имеет, что происходит сейчас.
Айви по пути молчит, забывшись в собственных мыслях, пока оба наши телефона не начинают одновременно звонить. Ее лежит в сумочке, перекинутой через плечо, и пока она его ищет, я вынимаю свой из кармана. Меня ждет куча сообщений от Кармен и моего друга Зака.
Черт. Откуда все уже знают? В новостях ведь не было имени Бони? Либо вышел еще один репортаж.
