Вы встречались со снежным человеком?
1.
Сначала представлюсь. Меня зовут Евгений Смирнов, я геолог-поисковик, работаю в основном за пределами России на частные компании, и многое повидал, в том числе и то, о чем нельзя поговорить за вечерним чаем. Теперь об истории, случившуюся много лет назад и которую собираюсь вам поведать. Я зарекся рассказывать ее кому-либо и не писал о ней нигде. Но однажды ночью, во сне, в мой мозг проникло знание, да так, как будто кто-то положил его как пирожок в микроволновую печь, не забыв включить ту на нужное время. По прошествии заявленных секунд пирожок приготовился, то есть многие вещи соединились воедино так, что я смог понять, что на самом деле видел, что на самом деле происходит в свете, и что это значит, и будет значить для меня и мира. Понятно, после всего этого душевное здоровье оставило вашего покорного слугу, о чем я вовсе не жалею, ведь душевное здоровье мало, когда подводит к истине, особенно тщательно сокрытой.
Перед тем, как перейти к изложению этой истории, скажу, что я многое в ее декорациях изменил так, что даже дотошному человеку, специально изучившему все зигзаги моих перемещений по Земному шару, не удастся угадать, где она произошла. К примеру, место действия истории помещено в карстовую пещеру лишь потому, что в данном году я побывал в Словении, в одной из самых глубоких и протяженных карстовых пещер мира. Впрочем, возможно, все было в карсте, как хотите, но их многие тысячи по всему миру.
Вдобавок, после написания повести, я решил переделать ее на шутливый лад, как говорят сейчас, в фэнтези. Конечно же, в результате история кое-что утратила, зато меня, возможно, перестанут одолевать читатели, полностью мне поверившие, как в случае с «Золотом Александра Македонского». Итак, начнем.
…В любой высокогорной местности, как бы плотно она не была заселена, всегда есть место, куда никак или просто так не попадешь. Обычно оно обрамлено непреступными скалами, либо табуировано. Но геологу или досужему путешественнику интересно побывать в заповеданном месте, и он лезет в скалы, пренебрегая своей жизнью и россказнями местных жителей. Однажды, в одном из отдаленных краев света, полез я в такие табуированные скалы, естественно, один. Я всегда хожу один, чтоб не слышать от напарника плоских анекдотов, нытья о близком наступлении вечера, о свежести тигриных или медвежьих следов, о необходимости немного передохнуть, перекурить, перекусить, сбегать туда, сделать тысячное на дню селфи. В общем, полез я в скалы один, без всякого альпинистского снаряжения, и полез не просто так, а потому что в осыпях под ними обнаружил обломки некого поделочного минерала, скажем, лазурита, популярного среди коллекционеров. Так вот, поднявшись по превышению более чем на километр, у самого верха уплощенной вершины я натурально опростоволосился. Ни вверх, ни вниз нельзя было двинуться и на полшага, потому что цель мою пресекли гладеньких два метра с отрицательным уклоном, а карниз, по которому я поднимался, неожиданно обвалился, едва меня с собой не утащив.
- Все, - подумал я, констатируя свой фатальный проигрыш скале. - Одним пропавшим в этой долбанной долине, сожравшей более десяти человек, будет больше, ведь искать меня станут не в этом месте, а в другом, в которое я с утра якобы направлялся. Что делать? Призывать подмогу до хрипоты? Это, конечно, можно, но сторона наветренная, и никто не услышит.
В общем, снял я, вздохнув, рюкзак, попытался снова подняться наверх– никак! Попытался вниз – никак, то есть равносильно самоубийственному нырку в пропасть! Постояв потом в замешательстве, от всего этого горя я натурально расхныкался. Стою, горюю, как ребенок, горами проклятыми любуюсь, как эстетически развитая личность, и вдруг неожиданно для себя замечаю, что кто-то, взявшись сзади железной пятерней за штормовку, свитер для страховки прихватив (чтоб я не оборвался), подъемным краном тащит меня вверх, в голубое небо с одним заблудившимся облачком…
2.