Дышит в шею. Я мгновенно покрываюсь мурашками.
Какого хрена?
Он прикасается губами к нежной коже за ухом.
Словно очнувшись, дёргаюсь. Отскакиваю от него резко. Запоздалое:
— Что ты делаешь?
Он опять тянется ко мне. Выставляю руку перед собой.
— Стоп. Стоп! Давай перемотаем.
Дышит тяжело в темноте. Хрипло:
— Пойдём в мою комнату.
— Что-о? — я возмущена. — С какой стати?
— Ты же хочешь этого.
— С фига ли!? Я просто хочу молока.
Двигаюсь левее. Убираю стакан в раковину. Завтра помою. Сейчас я собираюсь уйти.
Он ловит меня за руку.
— Ир…
Уровень бешенства в моей крови моментально повышается.
Зло сцепив зубы:
— Я сто раз говорила. Я не Ира. Я — Ирина.
— Прости.
Освобождаю руку. Пытаюсь успокоиться.
Это всё-таки брат моей подруги. Семнадцатилетний брат.
Мне двадцать два и я старше.
Это я виновата. Натворила делов…
Нефиг было столько пить.
Не особо стараясь смягчить тон:
— То, что случилось, было ошибкой. Огромной ошибкой. И нам обоим будет лучше, если мы об этом забудем.
Шепчет горячо:
— Это не было ошибкой. Это лучшее, что со мной случилось.
— Серёж… ты просто очень молод. Поверь мне, по прошествии лет…
Он сердится.
— Выискалась тут. Мудрая черепаха Тортилла. Я достаточно взрослый, чтобы понять что мне нравится, а что нет.
— Стой, — практически умоляю. — Серёж… Притормози.
Он прижимается ко мне всем телом. Взрослым и развитым не по годам телом.
Это меня и запутало. Да, точно. Такое тело не может быть у семнадцатилетнего мальчишки. Это какая-то ужасная ошибка.
Опять пытаюсь оттолкнуть его.
Держит крепко.
Решаю пойти от обратного. Обмякаю в его руках. Приближаюсь своим лицом к его лицу. Ощущаю его тёплое дыхание на своих губах.
Он рефлекторно расслабляет руки. Тогда я толкаю его в грудь изо всех сил. Отскочив, огибаю островок.
— Стой!
Выставляю руки вперёд, как будто он может это увидеть в царящем на кухне полумраке.
— Давай поговорим.
Он молчит. Начинаю успокаивающе:
— Серёжа… Есть много разных девушек. Красивых девушек. Ты обязательно найдёшь ту, которая тебя достойна…
— Нет, — в его голосе упрямство.
Тьфу блин! Не выдерживаю.
— Что, чёрт возьми, тебя так зацепило!? Это был обычный пьяный… секс.
Ну вот, Ирин. Ты произнесла это вслух. Первый шаг к исправлению ошибки — признать её.
Продолжаю отчаянно:
— Наверняка у тебя были девчонки получше…
— Не было.
Его голос звучит глухо.
— Что?
Он не отвечает.
— Погоди, что!? Как это не было? Ты же не имеешь в виду, что…
— Именно это я имею в виду, — твёрдо.
Ёшки-матрёшки. О нет, нет, нет. Только не это!..
Прикрываю рот обеими ладонями в ужасе.
— Скажи, что ты врёшь. Умоляю.
Молчит.
— Серёжа!
— Ты — первая моя девушка. Во всех смыслах.
После паузы добавляет едва слышно:
— И единственная.
Мамочки.
Начинаю ходить по кухне, нервно заламывая руки.
Что я натворила?
Нападаю. Как всегда, когда не знаю, что сделать или сказать в стрессовой ситуации.
— Какого хрена ты молчал?
— А тебя бы это остановило?
— Тебе семнадцать. Ты… Ты… По тебе было не похоже… — практически стону в голос.
Молчим.
Утираю покрывшийся холодной испариной лоб.
— Прости.
— За что?
— За то, что всё испортила. Это должно было случиться не так.
— Это неправда.
Спокойно, Ирин. Спокойствие, только спокойствие. Дыши.
Огибаю островок. Подхожу к нему близко. Кладу руки на плечи.
— Серёжа… У тебя вся жизнь впереди. Ты должен веселиться. Зависать с друзьями. Перепробовать кучу девчонок, в конце концов. Как ты можешь знать, что тебе нравится, если другого не пробовал? — спрашиваю резонно.
— Я знаю, что мне нравится, — цедит сквозь зубы.
Продолжаю:
— Мне двадцать два, Серёж. Я тоже знаю, что мне нравится. И… это не ты. Прости.
— Ясно.
— Ты должен меня понять…
— Окей, — безэмоционально.
— Когда-нибудь ты скажешь спасибо…
— Вот прям вряд ли.
— Даже если бы я… Мы… Я уезжаю, Серёж. Далеко. В Питер. Поэтому это просто невозможно.
Торопливо добавляю:
— И никогда не будет возможно.
Отвернувшись, Серёжа идёт к кухонному шкафу. Достаёт что-то оттуда. Кажется, стакан. Судя по звуку льющейся из кувшина воды.
Моё лицо горит. Благодарю Бога, что здесь темно.
— Серёж…
Я почему-то чувствую себя ужасно виноватой.
Он с громким звуком приземляет стакан на мраморную столешницу.
— Я тебя услышал.
Выдвигает ящик, шарит там рукой пару секунд.
Рядом со мной на стол опускается непонятный предмет продолговатой формы.
— Будешь идти обратно, ноги не переломай. Вот — фонарик.
Мои глаза наполняются слезами. Какого хрена?
Не могу выдавить из себя ни слова. Они все застряли внутри.
— Спокойной ночи.
Он исчезает так же быстро, как появился.
Как будто не было его. Как будто это всё мне приснилось…
Первая любовь
5 лет до событий пролога, 1 курс
Ирина
Последняя пара на сегодня. Сижу на галёрке. Буквально клюю носом.
И нет бы что-то ещё интересное. А не эта чёртова социология!
Вот скажите. На хрена мне знать, например, что сотню лет тому назад думал некий чувак по имени Дюркгейм?
Бесполезно убитое время, короче.
Социологичка на заднем фоне что-то бубнит монотонно.
Принимаю такое положение, при котором меня не видно из-за спины впереди сидящего.
Устраиваю подбородок в ладони удобнее. Глаза закрываются сами собой.