Придирчиво осматриваюсь, зайдя внутрь. Провожу пальцем по эмалированной поверхности. Чистота, чисто-тайд. Неужели он сам тут убирается? У меня такого порядка сроду не бывает.
По запаху найдя кухню, застаю Алёхина у плиты. Правой рукой в стёганой «варежке» достаёт из духовки красную керамическую форму для запекания. Видимо, это та самая утка. У меня тут же начинают течь слюнки: пахнет божественно!
Да и выглядит ничего так. Машинально переключаюсь на перекатывающиеся на Серёжиной спине мышцы, когда он поднимается и лёгким движением руки отправляет утку на столешницу. Всё-таки голый ужин — это гениальная идея. Мысленно хихикаю, потирая ладошки.
— Присаживайся.
Стол уже накрыт. Какие-то закуски, столовые приборы. Мажу по ним взглядом. Голый повар очень отвлекает, знаете ли.
Серёжа разливает вино в гигантские бокалы на высокой ножке. Мне кажется, каждый из них рассчитан на целую бутылку. Так и налакаться недолго!
Пока он заканчивает с приготовлениями: нарезает утку широким ножом и поливает её каким-то красным соусом, просматриваю ленту уведомлений. Как обычно, в день рождения они сыплются как из рога изобилия.
Серёжа усаживается напротив. Столовым ножом негромко стучит по ножке бокала в попытке привлечь моё внимание. Откладываю телефон в сторону.
— Прости.
— Я не мастер толкать речи… — начинает, запнувшись. По-моему он даже слегка стесняется.
— Я уже поняла, — шутливо приподнимаю брови.
— Короче, с днём рождения, — чокается со мной бокалом. — Желаю только одного. Меньше обращать внимания на возраст: это всего лишь цифры. Причём — в твоей голове.
Улыбаюсь ему невесело:
— Спасибо. Я постараюсь.
— Это тебе, — подаёт мне коробку, обёрнутую в упаковочную бумагу кремового оттенка.
— Серёж… Спасибо, — немного поколебавшись, принимаю протянутую им вещь. Мы же вроде встречаемся. Наверное, это нормально — дарить друг другу подарки. Утром он уже прислал мне букет: такого же точно нюдового цвета мелкие кустовые розы.
Срываю упаковку безжалостно. Во мне горит какой-то детский азарт: скорее узнать, что там внутри!
Открыв, офигеваю. В коробке лежит стопка… виниловых пластинок. В шоке перебираю. Коллекционные издания, я немного в этом разбираюсь.
Поднимаю ошеломлённый взгляд на Серёжу. Он хмурится.
— Это… это потрясающе.
Складка на его лбу разглаживается.
— Только мне слушать их не на чем, — виновато улыбаюсь.
Он указывает на коробку, стоящую у холодильника.
— Теперь есть.
— Ты прикалываешься!?
Мотает головой из стороны в сторону. Подскочив, бросаюсь к коробке. Там действительно проигрыватель! Осторожно провожу пальцем по витиеватой надписи на крышке. Чёрт…
— Офигеть.
Оборачиваюсь к поднявшемуся из-за стола Серёже. Он смотрит на меня с беспокойством.
— Тебе не нравится?
— Шутишь? Это самый охрененный подарок!
С разбегу бросаюсь к нему на шею. Серёжа отшатывается назад. Целую его горячо. Отвечает, смеясь мне в губы.
Поцелуй постепенно становится глубже, чувственнее. Он опускает руки мне на ягодицы. Крепко их сжимает, сдавливает в ладонях, приподнимая меня над полом.
Дёргаю завязки его фартука на шее.
— Стой, стой, — шепчет, отрываясь от меня. — А утка?
— Потом! — безапелляционно в ответ. — Никуда не денется твоя утка. Показывай, где тут у тебя кровать!
Серёжа задирает моё платье на бёдрах. Тут же забираюсь на него верхом как обезьянка. Ерошу волосы на затылке.
Он движется куда-то со мной на руках. Я впиваюсь в его вкусно пахнущую шею словно вампир. Он смеётся — щекотно.
Врезаемся в стену, потеряв равновесие. Серёжа прижимает меня к поверхности, осыпая поцелуями ключицы. Мнёт полушария. Бормочет, схватившись за пуговицы на груди:
— Блть, как это вскрывается?..
Лихорадочно начинаю помогать ему. Совместными усилиями расстёгиваем моё платье до пояса.
Серёжа, уткнувшись лицом между моих грудей, стискивает их, затем целует, оставляя влажные следы на ткани лифчика.
Выгнувшись в пояснице, стекаю по его телу на пол. Он ловит меня. Мычит невнятно:
— Сейчас, сейчас. Подожди. Почти пришли.
Подхватив за бёдра, делает разворот корпусом. Толкает дверь справа от нас ногой. Заваливаемся внутрь.
Он делает пару шагов, и вот — я уже чувствую мягкое полотно кровати под своими лопатками.
Торопливо помогает мне стянуть платье с верхней части тела. Расстёгиванием остальных пуговиц мы просто не заморачиваемся. Он снимает с меня эту дурацкую тряпку, словно чулок. Откидывает его в сторону.
Так же быстро избавляет меня от колготок. Я остаюсь лишь в одном белье телесного цвета.
Тяну его на себя. Падает сверху, зажатый в тиски моими ногами, обвивающими его бёдра. Толкается в меня через трусики. Вымученно стону.
Целует глубоко и немного развязно. Расслабляю рот, открывая безлимитный доступ его влажному горячему языку.
Долго борется с застёжкой от лифчика. Приподнимаюсь слегка над кроватью, помогая ему. Крючки никак не желают расцепляться. Серёжа матерится сквозь зубы:
— Блть. Грёбаный скафандр легче снять, чем эту хрень!
Посмеиваясь, толкаю его в грудь. Заставляю перевернуться на спину.