Звоню в дверь осторожным нажатием. Никто не отвечает. Стучусь. Приложив ухо к поверхности, прислушиваюсь. Тихо, как в бочке.
Настойчиво жму кнопку вновь. Я знаю, что ты там, блин. Открывай уже!
— Да иду уже, иду!
Дверь распахивается резко. Еле успеваю отскочить, чтобы меня не задело. Серёжа стоит на пороге, полуголый, в одних только боксерах. Похоже он спал. Выглядит рассерженным.
— Прости, я тебя разбудила… — шепчу виновато.
Руки Алёхина падают вдоль тела. Очевидно, он удивлён, увидев меня здесь. Молчит, хмуро глядя исподлобья.
Кажется, это будет сложнее, чем я предполагала.
— Пустишь меня? Я немного замёрзла, — демонстрирую ему свои покрасневшие пальцы.
— Почему не позвонила? — буркает недовольно.
— Я звонила. У тебя домофон не работает, — отвечаю робко. Хотя мы оба прекрасно понимаем, что он спрашивает не об этом.
— Он выключен. Я планировал выспаться.
Отходит в сторону, освобождая мне проход.
Зайдя в квартиру, робею еще больше. В моей голове это выглядело значительно проще. Достаточно было сделать первый шаг к примирению — прийти сюда. В реальности я даже не знаю, с чего начать разговор. О чём вообще говорить? Судя по всему, Серёжа совсем не расположен к взаимным откровениям.
Он идёт на кухню, не задерживаясь и не приглашая меня следовать за собой. Спешно скидываю с себя обувь и верхнюю одежду. Топаю за ним.
На просторной кухне Алёхина царит полумрак. Включено лишь верхнее освещение на карнизе кухонной мебели.
С недоумением оглядываю расправленный диван, примятое постельное бельё. Он что, спал здесь?
Серёжа, всё так же не удостаивая меня взглядом, жмёт кнопки на аппарате кофемашины.
— Чай, кофе? — спрашивает вежливо.
Чувствую себя как на обслуживании в ресторане.
— Без разницы. Я буду пить то же, что и ты.
Кивает, не оборачиваясь. Вижу, как напрягаются верхние мышцы его спины, когда он опирается руками о столешницу.
— Зачем ты пришла? — звучит глухо.
— Я… Надо поговорить, — практически пищу.
Он не отвечает. Потянувшись к верхней полке, достаёт вторую чашку. Ставит её на подставку кофемашины. Снова жмёт кнопку.
Терпеливо жду, устроившись на высоком стуле за барной стойкой.
Серёжа приносит наш кофе. Выставляет на стол сахарницу. Вазочку с каким-то печеньем.
— Извини, больше ничего нет. Я недавно вернулся. Ещё не успел закупиться.
— Ничего страшного, я не голодна, — придвигаю к себе свою чашку.
Молча пьём кофе. Судя по всему, он ждёт, что я заговорю первой.
Оно и верно. Это ведь я пришла.
Аккуратно опускаю свою чашку на блюдце.
— Серёжа.
Молчит. На меня не смотрит.
— Наверное, я должна извиниться.
Вскидывает на меня взгляд.
— Наверное? — звучит ядовитое.
Но это всё равно лучше, чем игнор.
— Ты бы значительно облегчил мне задачу, если бы сделал шаг навстречу, — говорю слегка ворчливо.
— А что, если я не хочу тебе ничего облегчать?
— Не я одна виновата в случившемся.
— Правда? Значит, это я виноват в том, что в твоей жизни мне никак не найдётся место? — спрашивает саркастично.
— Это не так, — твёрдо.
Смотрит на меня скептически.
— Серёжа, — я как будто уговариваю его. — Послушай. За эти дни у меня была возможность всё обдумать.
— Ну и как? Обдумала?
В сердцах хлопаю ладонью по столу.
— Ну вот! Ты опять! Да, я была не права. Когда говорила всё это, про детский сад и про Бэмби!
Хмурится непонимающе.
— Про Люду. Ты сказал, что поговорил с ней. И больше этого не повторится. Я верю тебе, правда! — добавляю торопливо, замечая, что он хочет что-то сказать.
— Верю! И ещё раз повторяю — я была не права. Мне не стыдно признать это. Прости! Я сказала, что не уверена в тебе. За это тоже… прости.
Перевожу дух. Мне непросто говорить всё это сейчас. Непросто обнажать перед другим человеком свои тайные страхи и комплексы.
— Я долго думала. И поняла, что дело вовсе не в тебе. А во мне…
Серёжа смотрит на меня внимательно. Не перебивает.
— Просто я… Столько раз ошибалась. Столько раз верила людям, которым не стоило верить. И получала за это. Здесь… — эмоционально прикладываю руку к сердцу. — Мне делали больно. Очень больно, понимаешь? И теперь мне сложно довериться. Иногда я думаю… — роняю лицо в ладони. — Иногда я думаю, что во мне просто не осталось… веры.
— Я — не они, — голос Серёжи тихий и ровный. Впервые за сегодняшний вечер я чувствую в нём отклик.
— Я знаю. Я вроде бы знаю, но всё равно… от этого не становится легче.
Устало потираю лоб, забывая о макияже.
— И что будем делать? — Серёжа почти шепчет.
— Я готова попробовать, — отвечаю уверенно. — Я буду стараться. Но обещать ничего не могу, понимаешь?
— Продажник из тебя вышел хреновый, — усмехается.
— Я имею в виду, я приложу все усилия. Сделаю всё, что от меня зависит. Потому что ты… ты такой замечательный!
Серёжа молчит. Смотрит на меня через стол. Нас разделяет каких-то полметра барной стойки. Он одновременно так близко ко мне. И так далеко…
Пауза затягивается. И я… всё понимаю. Тусклым, бесцветным голосом продолжаю: