– И на что жаловалась та студентка? – спросила Мэгги, когда они ехали в клинику встречать Чарли.
Они оба нервничали из-за этого приема у врача, и Джек, чтобы нарушить затянувшееся молчание, рассказал о своей встрече с доктором Сакко, координатором из Управления по вопросам равенства и соответствия требованиям университетов.
– Мы обсуждали переписку Элоизы и Абеляра. Ты знаешь, это любовники из двенадцатого века, – сказал Джек, как будто это все объясняло.
– Элоиза и Абеляр? Это ведь им будет посвящена выставка в Музее изящных искусств? Я видела баннер на автобусе.
– Все верно. Выставка открывается на этой неделе.
– И какое отношение эти влюбленные из двенадцатого века имеют к твоей проблеме с Девятым разделом?
Джек пожалел, что заговорил об этом. Жалобу отклонили, его оправдали, он был жертвой мстительной студентки. Ему показалось, что, если он расскажет Мэгги о случившемся, это купирует любые сомнения, которые все же могут у нее возникнуть. Но, с другой стороны, у него было такое чувство, будто он непонятно зачем признается в преступлении, которого не совершал.
– Я объяснил группе, что средневековый роман Абеляра и Элоизы послужил образцом для написания современных романов, таких как «Исчезнувшая» например.
– Абеляр ведь был ее учителем?
– Да.
– И он был намного старше ее?
– Ага. И в результате его кастрировали, и всю оставшуюся жизнь он провел в монастыре. А Элоизу заперли в аббатстве.
– Так почему на тебя подали жалобу?
– Это было простое недопонимание. Все обвинения с меня сняты.
– Джек, что было в той жалобе? Что именно в твоих словах так шокировало студентку?
– Я сказал… сказал, что могут быть причины, которые подталкивают преподавателя к тому, что он заводит роман со своей студенткой.
Боковым зрением Джек видел, что Мэгги внимательно на него смотрит.
– А у тебя?
– Что у меня?
– Когда-нибудь был роман со студенткой?
– Господи, Мэгги! Как ты вообще можешь о таком спрашивать?
Не слишком ли он негодует? Как будто где-то в темном уголке подсознания все же обдумывает такую возможность?
– Просто… – Мэгги вздохнула. – На меня в последнее время столько работы навалилось, даже выкроить время для нас не получается.
– Ты знаешь, как мне этого не хватает. Я скучаю по нам прежним.
– Думаешь, я нет? – Мэгги снова посмотрела на Джека. – Я стараюсь, я правда стараюсь. Но я просто разрываюсь на работе… стольким людям надо помочь.
– И что же будет, если у нас появится ребенок? Он впишется в твой рабочий график?
Мэгги заметно напряглась и отвернулась. Джек сразу пожалел, что упомянул о том, что у них может появиться ребенок, он знал, как подкосил Мэгги последний выкидыш. Призрак потерянного ребенка до сих пор преследовал их обоих.
– Прости, – тихо сказал Джек.
Мэгги не отрываясь смотрела в окно.
– Это наша общая потеря.
Чарли был последним пациентом в расписании доктора Грешема, и Джек с Мэгги застали его в приемной. Он в полном одиночестве сидел в кресле, а на коленях у него лежал потрепанный экземпляр «Нэшнл джеографик». Последний раз Джек видел Чарли всего несколько дней назад и теперь был потрясен тем, насколько постаревшим тот выглядит, как будто стрелки его часов завертелись с удвоенной скоростью. Увидев их с Мэгги, Чарли улыбнулся и бросил «Нэшнл джеографик» на кофейный столик, где лежала целая стопка таких же древних журналов.
– Приехали все-таки.
– Конечно приехали, пап. – Мэгги наклонилась и обняла отца. – А тебе не обязательно было садиться за руль, мы могли тебя подвезти.
– Уже изготовилась завладеть моими ключами? Нет уж, для этого тебе придется вырвать их из моих окоченевших рук. – Чарли кивнул Джеку. – Спасибо, что решил составить компанию по такому веселому поводу.
– Без проблем, Чарли.
– Старость не радость. – Чарли поморщился и поменял позу. – И судя по тому, что доктор Грешем хочет лично обсудить со мной результаты МРТ, радости у меня сегодня поубавится.
– Личный разговор врача с пациентом еще не значит, что новости должны быть плохими, – как можно увереннее сказала Мэгги, но ей не удалось никого обмануть, и Джек и Чарли уловили фальшь в ее голосе.
– Мистер Лукас?
И да, Чарли позвала не медсестра, а лично доктор Грешем. Он стоял в дверях с медицинской картой в руках, и лицо его решительно ничего не выражало. Но именно это нейтральное выражение лица и казалось дурным знаком.
Чарли со стоном встал с кресла, и они все вместе пошли по небольшому коридору в его кабинет. Никто не произнес ни слова, каждый собирался с духом перед предстоящим разговором.
Джек с Мэгги помогли Чарли сесть в кресло напротив стола доктора, а потом сами сели по бокам от него.
Доктор Грешем положил ладони на медицинскую карту и глубоко вздохнул. Еще один дурной знак.
– Я рад, что вы сейчас с отцом, Мэгги. Если то, что я скажу, будет не очень понятно, позже вы сможете все ему объяснить.
– Я не идиот, – вмешался Чарли. – Я сорок лет отслужил в полиции. Просто скажите мне правду.
Доктор кивнул с извиняющимся видом:
