Киборг Най-3 по приказу командования убивает инопланетное создание. Но забрать тело для исследований мешают сородичи жертвы. Они ставят Ная перед непростым выбором.
Алая вспышка, луч пронзает фиолетовые джунгли, шипит как сотня бешеных гадюк. В тесных лабиринтах листвы, веток, лиан, стволов, воздушных корней, летучих водорослей зияет туннель, пепельные края тлеют, трепещут язычки пламени. В конце туннеля замертво падает жертва, от удара по земле дрожь.
Лучемет дымится, Найор цепочкой жестов отдает приказ. От гнезда на плече отрывается бол, светятся антигравы. Белый кольчатый шар летит вперед, мелькают стрекозиными крыльями лезвия лазеров, джунгли шипят, мясистые фиолетовые стены одна за одной рушатся, стелится толстый мягкий ковер свежего коридора.
Найор выходит на поляну, взгляд прикован к продырявленной жертве, шкала мощности лучемета упирается в край дисплея. Найор приближается вплотную…
Руки повисают как тряпки, взгляд карабкается по темно-синей бугристой коже… выше… и выше…
– Най-3, доклад, – дребезжит в слуховом канале голос.
…Гора плоти, смесь мамонта с динозавром…
– Най-З!!! – рявкает Ила-Д-17.
– Цель поражена. – Мышцы лица дергает, дыхание сбивается с ритма, но вид гиганта успокаивает. Даже мертвый он… мудрый, величественный, будто спит. Хочется лечь под боком, прижаться, узреть его священные сны.
– Класс цели!
– Неизвестен. – Найор ходит вокруг тела. – Похож на… слона, только без хобота и… огромный… Массивный хвост, два гребня вдоль спины… Не видел ничего подобного…
– Дай обзор! – гавкает Ила-Д-17, мозг рвут помехи.
Найор стискивает зубы, морщится, в голове серый образ Илы-Д-17. Пальцы сплетаются в команду, бол наводит сенсоры на гиганта, неспешно кружит, веер алых сканирующих лучей лижет тело, мелькают звуки обработки и передачи информации.
– Най-3, охраняй тело вплоть до прибытия крейсера!
– Хотите забрать?
– Выполнять!!!
Ногти впиваются в голову – вырвать проклятый чип, но упираются в горькое знание: время Ная-человека прошло бесследно. Есть боевой киборг третьей модификации. Корни чипов срослись с тканями мозга навечно.
Небо чернят тучи, урчат будто громадный спящий монстр, вот-вот проснется, обрушится, раздавит.
Джунгли мрачнеют, становятся ближе, выше. Деревья смыкаются! Пульс прыгает, внимание как нож, взгляд режет, колет джунгли. Бол гудит как крейсер, сенсоры бесятся, лучи рассеиваются прозрачной пленкой, тонут в фиолетовом сумраке.
Голени оплетает трава, фиолетовые жгуты стягиваются в две пирамиды, держат намертво.
– Код 12!
Бол шаровой молнией вокруг хозяина, каскад лазерных лучей, змейки сизого дыма. Ноги свободны, Найор взбирается на тело гиганта.
– Код 25!
Бол зависает над головой, кольца с лазерами и сенсорами крутятся, сканируют. Найор вертится загнанным зверем, лучемет как стрелка рехнувшегося компаса.
Смутное предчувствие растет в нечто огромное, ощутимое коркой мозга, кожей. Будто со всех сторон заслоняют небо синие стены цунами.
«Почему ты убил разумное существо, разум?» – обрушивается на голову эхо.
Прицел панически ищет угрозу, Найора крутят страх и ярость, летят брызги пота, костюм впрыскивает в тело стимуляторы.
За фиолетовыми узорами джунглей гигантские тени, около трех десятков, с каждой секундой чернеют, будто пропасти, все глубже, ближе. Деревья, листья, трава словно расступаются, обтекают как вода китов. Из тьмы выплывают черты убитого Найором гиганта. Сородичи замирают на краю поляны, у каждого в пасти по огромному, прекрасному как орхидея, лиловому цветку.
Свет синих глаз пронзает Найора вдоль и поперек.
Лучемет безвольно повисает в руке, антигравы бола гаснут, он прячется в гнездо, затихает. Инстинкты, допинги, данные сенсоров не могут затмить очевидное: гиганты всесильны, биться с ними – равно что микробу таранить звезды. Десятки сомкнувшихся в круг глаз сожгут его синими лучами. Смерть возьмет не то что мгновенно – преждевременно, чтобы сбежать и самой не сгореть…
«Когда разум жив, это счастье», – омывает теплое эхо, спокойное, размеренное, как волны моря, умиротворяет, чарует, хочется лежать на песке, внимать снова, снова…
Вдруг – лед, шторм:
«Почему ты убил разум?»
«Ведь ты тоже разум».
«Почему убил разум?»
Натиск едва не опрокидывает, ноги дрожат, лучемет трусливо мечется от цели к цели. Волны вопросов бьют холоднее, в небе вспышки молний, гром…
– Выполнял приказ!
Взрывается тишина…
Гиганты молчат, переминаются с ноги на ногу, цветы в зубах упруго покачиваются. Синева глаз мерцает, с небесной лазури во мрак ночи и обратно, словно перешептываются.
Найор в ступоре. «Выполнял приказ!» вышел хилый, вряд ли напугал. Что сбило их с толку, общение звуком или смысл слов?
«Прошу, разум, отдай тело», – звучит в голове прохлада.
В кровь рвутся шакальи стаи адреналина, тявкают, лают, грызут, ладонь ерзает по рукоятке лучемета, бол методично сыпет данные о целях вроде «шанс выжить = – 200 %».
– Зачем? – Найор кусает язык. Врезать бы себе за дурацкий вопрос!
«Когда разум умирает, мы скорбим, – омывает поток хора, гиганты печально склоняют головы, в глазах сумерки, лиловые лепестки свисают уныло.
«Этими цветами укрываем погибшего».
Могли бы сразу испепелить, забрать сородича… но не спешат. Более чем благоро… дипломатично. Надо успокоиться…
