Райлан неотрывно смотрел на него — глазами, в которых несмотря на все, что он узнал и услышал о нем, не было осуждения. Скотт впился в его лицо пристальным взглядом, но увидел лишь искренность и бесхитростный интерес, отчего у него возникло желание дать нормальный ответ.
— Хизер получает неплохое пособие, — само собой вырвалось у него, — плюс иногда подрабатывает в каком-нибудь баре. Но практически все она пропивает или спускает на курево и наркоту. На нас мало что остается.
Райлан поморщился, но не с отвращением, а с сочувствием, и Скотт решился продолжить.
— В Пенсаколе есть христианский колледж, откуда по всей округе рассылают добреньких волонтеров. Раньше они приходили и к нам, приносили мусорные мешки, набитые пожертвованной одеждой и прочей херней, а от нас всего-то и требовалось, что послушать их болтовню об Иисусе.
Скотт встал и походил немного по комнате, сцепив пальцы за головой.
— Сначала Хизер была с ними вежлива, но как только они отдавали мешки, говорила что-нибудь типа: «Ебучий Иисус, надо срочно промочить горло», и поверь, они не затягивали с уходом.
— Черт, жутко неудобно, наверное, было.
— Это еще что, — хмыкнул Скотт. — Бывало, кто-нибудь один оставался и пробовал наставить нас на путь истинный, и тогда Хизер пускала в ход тяжелую артиллерию: «Или ты уносишь свою вонючую жопу с моей собственности, или я вызываю гребаных копов».
Райлан поперхнулся.
— Шикарно.
— Поэтому довольно скоро пожертвования прекратились. — Тон Скотта был сухим, как труха.
— Неудивительно… Вот дерьмо.
— Еще дерьмовее было, когда Стив Ласситер увидел меня в своей старой шмотке, которую сдал в секонд-хенд. Так что теперь я покупаю там только самые простые футболки, которые мог носить кто угодно. Синие, красные, черные. Все. — Он сглотнул. — У меня, по-моему, никогда еще не было вещи, которую не носило бы до меня бог знает сколько людей.
Было заметно, что Райлан не знает, как отреагировать на такое признание, и Скотт был благодарен за то, что в итоге он промолчал.
— Я не напрашивался на жалость, — выпалил он и снова плюхнулся на матрас.
Райлан удивленно взглянул на него.
— У меня и в мыслях этого не было, — искренне произнес он. — Мы просто общаемся, узнаем друг друга. — Он покраснел и, опустив взгляд на свою новую камеру, пробормотал: — По-моему, это здорово.
Это и впрямь было здорово, осознал Скотт. Он не подпускал людей слишком близко. Боялся, что они захотят полезть к нему в душу. Или познакомить своих родителей с его матерью. Или прийти к нему в гости. Нахер. Никогда. Ни за что.
Но если к сводному брату автоматом прилагался и друг… Что ж, это было бы охеренно — иметь человека, который прикрывал бы его и для разнообразия был бы на его стороне. Горло Скотта сдавило от неожиданного наплыва эмоций.
— Ну… — Он откашлялся. — Если хочешь повесить тут что-то свое — постеры, например, — то вперед. Пусть та стена будет твоей. — Он указал на пустое пространство обшивки напротив. — Повесь девчонок в бикини. Или что хочешь. Теперь это и твой дом тоже.
Но Райлан вместо того, чтобы обрадоваться, заметно смутился и покраснел.
— Я…
Он запнулся, и Скотта прошила вспышка стыда. Идиот. С чего он решил, что Райлан захочет устраиваться в этой помойке как дома? Да он просто собирается перетерпеть свое время здесь, чтобы при первой возможности…
— Ладно, забей. — Скотт рывком встал. — Я думал…
Райлан тоже поднялся и преградил ему путь.
— Я не хочу вешать постеры с девушками, потому что…
— Мне все равно. — Скотт чувствовал, как от него волнами исходит агрессия, но не мог ее усмирить. Надо было отдать Райлану должное: он скрывал свою жалость лучше других, однако сейчас он явно собирался прояснить ситуацию и сообщить, что сближаться с нищебродами не намерен.
Но следующие слова, слетевшие с его языка, заставили Скотта отшатнуться от шока.
— Потому что я гей.
***
Скотт, распахнув глаза, замер.
— Что? — наконец спросил он.
Райлан распрямил плечи.
— Я гей. Просто ты сказал про постеры с девушками, и я… В общем, я решил, что не хочу начинать наши отношения с тайн.
Скотт по-прежнему молча смотрел на него.
— Отцу я уже рассказал, — упрямо продолжил Райлан, — и планирую не скрываться и в школе. — Он сделал глубокий, прерывистый вдох и снова сел. — Что думаешь?
Этот вопрос выдернул Скотта из ступора.
— Ты хочешь, чтобы о тебе знали в школе?
Райлан кивнул.
— Я признался отцу, а значит самое трудное позади, так почему я должен хотеть возвращаться в чулан, когда пойду в школу?
— Может, потому что она представляет собой охеренно шикарную смесь богатых ублюдков, реднеков и трейлерной нищеты? — Голос Скотта сочился сарказмом. — Они объединятся, чтобы превратить твою жизнь в чистый ад. — Он развел руки в стороны. — Взгляни на меня. Бедность — это мой единственный минус. О, и еще шлюха-мать. — Он насмешливо фыркнул. — Я не превратился в изгоя только благодаря тому факту, что людям отчего-то сложно открыто плевать в привлекательное лицо. А ты… — Он умолк.
