Бен всегда понимал, когда я говорила с ним без обиняков. По крайней мере, я на это надеялась. А еще он постоянно уговаривал меня быть дружелюбнее с окружающими.
Из-за этого я только больше удивлялась: зачем Бен вообще возится со мной? Еще до того, как я предала его доверие и разозлила его мать, мне всегда казалось, что я недостаточно хороша для него, и однажды он найдет кого-нибудь красивее, счастливее… приятнее.
Уайт тоже поймет это в понедельник, когда придет в школу.
– Ты сказала именно так, потому что это правда, – Уайт наконец-то заговорил, его голос звучал ровно и холодно. – По крайней мере, ты честна.
– И все же…
И все же что? Почему мне было так стыдно за то, что я высказала свои мысли?
Он затормозил на углу улицы, и хотя на дороге не было других машин, мы стояли на месте и ждали непонятно чего.
– Слушай, я всегда веду себя как самоуверенный сукин сын, потому что не знаю, кем еще мне быть, – он нахмурился. – Может, мне кажется, что если я перестану быть таким, люди заскучают и я стану им неинтересен. Не думаю, что я кому-то понравлюсь, если убрать эту самоуверенность, потому что тогда во мне не останется ничего заметного и привлекательного.
От его внезапной честности у меня по коже побежали мурашки, но я не собиралась становиться терапевтом Уайта Квина. Я не могла помочь даже себе, и уж точно не смогла бы помочь ему. Вцепившись пальцами в свой ремень безопасности, я отвернулась.
– Я и не прошу тебя измениться.
Когда я снова посмотрела на него, у меня перехватило дыхание. На его лице читалась и какая-то внезапная воинственность, и ожидание, и печаль – все одновременно.
– Я знаю. Тебе ничего от меня не нужно.
Он отвернулся, и мои легкие снова заработали. Пикап двинулся вперед по пустой улице, и я закусила губу, пока не стало больно. Я не должна позволять себе беспокоиться об Уайте и его страхах. Уже очень скоро у него появятся другие друзья, которые будут о нем беспокоиться, другие ребята, которые с радостью попадут под его чары, и он перестанет сомневаться в себе.
Остаток пути мы ехали в тишине. Десятиминутная поездка ощущалась как целый час.
Мы заехали на подъездную дорожку, и Уайт принялся разглядывать мой двухэтажный дощатый дом. Как оказалось, я зря переживала насчет родителей, потому что нашей машины не было на месте, а значит, дома никого не было. Мама с Рейчел наверняка отправились в город, а папа прогуливался по пляжу. Океан, как и папин магазин, находился метрах в шестидесяти за нашим домом. Так близко и так далеко.
Ливень превратился в легкую изморось. Мне снова не повезло. Случись это на несколько минут раньше, и мне бы не пришлось ехать на машине Уайта. Я вздохнула.
– Подожди здесь.
– Зачем?
– Просто подожди.
Уайт нахмурился, но кивнул.
– Ладно.
Я взбежала на крыльцо, скользнула за дверь и наконец-то смогла сбросить промокшие кроссовки. Поднявшись по ступеням, я отыскала в своем маленьком, забитом до отказа гардеробе куртку Уайта.
На секунду остановившись на кухне, я засунула ноги в высокие резиновые сапоги и вернулась к пикапу Уайта. Он опустил окно.
– Спасибо за то, что одолжил куртку, и за то, что подбросил до дома, – я протянула ему куртку, шагнув как можно ближе, чтобы уловить его приятный, свежий запах. – Без нее я бы промерзла до костей.
Он протянул руку за курткой, а на его лице застыло пустое, нечитаемое выражение.
– Все в порядке, Мер. Не обязательно так церемониться. Ты честно выразила свои мысли и чувства. Я могу это принять.
Я отступила на шаг и обвила руки вокруг своего живота.
– Ну, тогда еще увидимся?
– Конечно, – он сдал назад и выехал с моей подъездной дорожки.
Я стояла и смотрела ему вслед, пока черный пикап не исчез из вида. Затем я пошла обратно в дом, упала на диван и завернулась в тяжелое стеганое одеяло. Я добилась того, чего хотела. Уайт больше не будет осложнять мне жизнь.
Так почему я чувствовала себя так, словно только что утопила мешок со щенками?
