Выбирая тебя полностью

Я уставилась на смятую бумажку в моих руках. Бен в футбольной форме улыбался мне с фотографии, зажав под мышкой свой шлем. Заголовок гласил: «Звезда местного футбола пропала в океане». Бен и правда пропал, но потом я нашла его или, может, он нашел меня. Как я могла объяснить это Уайту? Но потом я поняла: он был не обязан мне верить. Я знала правду, и только это имело значение.

– Это он, да? – Уайт указал на фотографию. – Это парень с фотографии в твоем доме. Ты сказала, что встречаешься с ним на пляже, и поэтому не можешь быть со мной.

Я покачала головой, чувствуя, как мой желудок скручивается в узел.

– Ты не понимаешь.

– Так и есть, потому что ты не сказала мне правду. Твой парень умер, и ты все еще оплакиваешь его. Может, ты ходишь на пляж, потому что для тебя это особое место. Неужели ты думаешь, что я такой козел и не понял бы этого?

– Нет, – я сделала шаг назад. Он был слишком близко, и я не могла думать. – Это не так.

– В каком именно месте я ошибся?

– Я… Я не… – слова застревали в горле. Мне пора было уходить.

Его голос стал ниже, а лицо смягчилось.

– Я знаю, что могу вести себя нагло и, может, немного бесчувственно, но ты мне нравилась. Все еще нравишься. Я не буду использовать твое горе против тебя. Но тебе нужно все мне рассказать.

Он подошел ближе, и я прижалась спиной к информационной доске. От его тела шел жар, и я чувствовала его теплое дыхание. Я посмотрела на его грудь и сглотнула.

– Зачем я отнес записку на пляж, Мер?

Папа стоял на пороге моей комнаты. Я лежала на кровати, свернувшись калачиком и сжимая в руках погремушку в виде жирафа.

– Тебе нужно пойти, детка. Я знаю, что это больно, но тебе нужно попрощаться.

Но я не могла попрощаться, потому что Бена уже не стало. Теперь он никогда меня не простит, и я никогда не верну его доверие. Он больше никогда меня не полюбит. Каждый раз, закрывая глаза, я видела, как его уносят темные воды океана. Поэтому я перестала спать. Я перестала есть. Я стала призраком, таким же, как он. Мне нужно было понять, как перестать чувствовать.

Папа сел на край моей кровати и положил руку мне на плечо.

– Я знаю, сейчас тебе очень грустно, но со временем станет лучше. Не сегодня и не завтра, но однажды ты проснешься и поймешь, что тебе уже не так больно. Просто нужно продержаться до этого момента.

Я не знала, смогу ли я.

Но я не произнесла этих слов. Вместо этого я вылезла из кровати и натянула черное платье, которое мама достала из своего шкафа. Оно было свободным, и в нем я выглядела еще бледнее, особенно когда убрала волосы в хвост.

Мы поехали на Хаттерас. На пароме мы молча сидели рядом: грустная маленькая компания в черном. Яркий, солнечный день как будто издевался надо мной. Генри остановился рядом с нами, чтобы выразить свои соболезнования.

– Бен был хорошим парнем, – он посмотрел на меня. – Мне жаль. Он был слишком молод. Ему бы еще жить и жить.