— Я все расскажу отцу, — припечатала мать, выйдя из комнаты, хлопнув дверью. Будто мне пятнадцать лет, ну в самом-то деле. Из коридора послышался громкий спор и в комнату вошел отец. Начинается. Он поморщился от запаха перегара и сложил руки на груди.
— Где был? — спросил строго.
— Пил, — ответил я честно, умолчав про стриптиз.
— С кем? — продолжил отец допрос.
— С Захаром,
— Мирились?
— Ну как бы да, но не совсем, — с трудом вспоминаю вчерашний вечер, помирились мы или нет? Не помню.
— На свою квартиру, что не поехал?
— Забыл, — вот здесь я не соврал, ведь собирался там ночевать, чтобы не светиться пьяным перед семьей.
— В следующий раз на квартиру езжай, мать не волнуй, — строго сказал отец, направляясь к выходу, — Пежо я отдал в ремонт. Урежу карманные,
— Согласен, — с облегчением кивнул я и отец ушел. Так, главная волна схлынула, остался Захар.
Достал из джинсов телефон, набирая Захара, тот был отключен. Голова трещала по швам, встал, заглотил пару таблеток обезболивающего и решил съездить на свою квартиру, может правда туда переехать? Сколько можно с родителями жить, но сначала надо поесть что-нибудь. С этой мыслью сполз с кровати, и осторожно ступая, не делая резких движений головой, пополз по лестнице вниз, в столовую.
Мама демонстративно со мной не разговаривала, отец смотрел новости по телевизору, а я открыл холодильник, в поисках еды.
— Давай солянку разогрею, — не выдержала мама, и я улыбнулся, устраиваясь за столом в ожидании горячего.
— Балуешь ты его, — повернулся ко мне отец и снова в телевизор.
— Как не баловать, дите есть хочет, — вздохнула мама, наливая суп в глубокую тарелку. Я сглотнул голодную слюну, есть хотелось невыносимо. Наблюдал нетерпеливым взглядом за руками матери, что нарезала хлеб и укладывала его аккуратно в плетеную корзиночку. Внутренне чуть не взвыл, мне не до изысков. В животе все уже стонало в предвкушении еды.
— Смотри, какие у него голодные глаза, — улыбнулась мама, ставя передо мной дымящуюся ароматным паром тарелку.
— Правильно, двухметровую детину тяжело прокормить, — поддакнул отец, но я его уже не слушал. Горячий вкусный суп провалился с первой ложки и испарился. Я ел, чуть ли не захлебываясь, вспоминая, что вчера в клубе даже не закусывал, не удивительно, что так накрыло.
— Мам, а дай мне суп с собой? — крикнул матери, что уже вышла из кухни.
— Это куда это? — мать снова вернулась, останавливаясь в дверях.
— Хочу все-таки в квартиру съездить свою, может там и останусь.
—Ну, попробуй, — кивнула мать.
Через час я шел к машине нагруженный сумками по самые зубы. К супу добавилась палка колбасы, хлеб, масло, остальные продукты. Затем мама вспомнила, что там нет подушек и белья на кровать, потом занавесок на кухне, а потом еще и еще. В итоге родители решили ехать со мной, чтобы устроить мой уютный дом, еле от махался. Зато теперь с трудом уместил все в багажник, выезжая со двора.
Захар так и не появился в сети ни сейчас, ни позже, когда я уже осматривал свои владения. Неплохо так, квартира студия, большая комната, отдельно огорожена зона с большой кроватью, диван, телевизор, даже холодильник есть. Разложил продукты и вещи, сел на диван, включая телевизор. И вот что делать? Никого рядом нет, привык, что дома постоянно то родители, то домработница. Тихону что ли позвонить? Но пальцы сами набрали номер Снежаны, услышал, что абонент не в сети. Куда все пропали?!
Ее губы такие мягкие, сладкие, да и она сама пахнет так, будто ягодка какая, малинка. Ее кожа такая нежная, белая, когда провел по щеке рукой, удивился этому бархату, а когда поцеловал, думал, что взорвется все внутри от ярких ощущений. Снежана не отталкивала, уперлась маленькими кулачками в мою грудь и внезапно раскрыла губы, отвечая на поцелуй. Меня так торкнуло от ее поцелуя, что опустил руки, хватая ее за талию и с силой прижимая к стене, толкнулся своими бедрами. Я целовал ее, жадно сминая губы, впиваясь в нее своим ртом, всовывая язык, переплетаясь с ее. Наши стоны одновременно нарушили тишину, и я с трудом оторвался от девушки, глядя в ее синие глаза, утопая в них.
— Я хочу тебя, — прошептал ей, поднимая руки, задирая платье до груди. Обнажил ее плоский животик и попытался совсем снять эту ненужную тряпку. Наклонился, втягивая губами розовую твердую горошину, лаская языком. Грудь у Снежаны небольшая, умещается в моей ладони, и такая красивая. Соски розовые, некрупные, с круглой аккуратной ареолой, так бы и лизал их, не отрываясь.
— Отпусти, — выдохнула девушка, но я не мог. Хоть гранату сейчас кинь мне под ноги, хрен остановлюсь, продолжая ласкать ее грудь, — Захар! — вдруг взвизгнула она, вцепляясь руками в мое лицо, — Отпусти меня, слышишь!
— Что тебе нужно? — подхватил ее под бедра, закидывая ноги себе на бедра отпуская грудь, — Как ты хочешь? — выдохнул ей в лицо, — Хочешь долго и медленно или яростную случку?
