В моей комнате убрано. Хорошо, что сегодня тот самый день, когда к нам приходит домработница, и мой гость не видит бедлама, который я обычно оставляю после себя, когда куда-то собираюсь. Зато он видит букет цветов, которые подарил, на тумбочке у моей кровати.
– Мило, – комментирует он, с интересом оглядываясь по сторонам.
– Говори, что хотел. Я тебя слушаю, – запальчиво бросаю я, демонстративно складывая руки на груди.
– Да нет, это ты говори, – предлагает Алекс, как ни в чем не бывало опускаясь в кресло. – А я тебя послушаю.
На первый взгляд он успокоился, но это лишь иллюзия. Его взгляд остается мрачным, а в голосе, несмотря на то что он сдержан и мягок, мне чудится угроза. Внезапно по спине бежит холодок, и я непроизвольно ежусь. Впервые за долгое время мне не по себе в компании Александра, и я вдруг думаю, что пригласить его в дом было не самой удачной из моих идей. С другой стороны, я так устала от неизвестности. Лучше будет покончить со всем прямо сейчас.
– Это правда, что ты забрал у нашей фирмы контракт через три дня после смерти отца? – спрашиваю я, радуясь, что мой голос звучит спокойно и не выдает того, что творится внутри.
– Они пришли ко мне сами, – отвечает Алекс без тени сожаления на красивом лице.
Я думала, что готова к подобному, но сейчас меня словно пнули в живот. Алекс знает, о чем я говорю, и подтверждает то, что сказал мне брат! Наверное, я даже не осознавала, что где-то в глубине души у меня теплилась надежда, что все это – чудовищное недоразумение.
– И ты, конечно, не мог отказать! – язвлю я.
– Это бизнес, – произносит он безапелляционно.
– Идеальное оправдание всех твоих подлых поступков!
– Ну-ка, поясни, – угрожающе понижает он голос.
– Что здесь требует пояснений? Что ты забрал нашего крупного клиента?
– Еще раз говорю, они сами пришли ко мне. Если бы я не согласился сотрудничать с ними, они бы ушли к другим. Работать с твоим братом они категорически не хотели.
– Это почему?
– У него отвратительная репутация.
– Хуже, чем твоя?
В этот момент я боюсь, что перегнула палку. Лицо Алекса каменеет, глаза мечут молнии. Но я уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.
– Я все никак не пойму, что тебе нужно от меня, Алекс? – не унимаюсь я. – Удовлетворить свой праздный интерес? Насолить брату? Или чтобы я рассказала тебе о новом контракте нашей фирмы, который ты можешь забрать?
– Не говори ерунду, – бросает он. – Неужели все, что между нами было, ничего не значит для тебя?
– А что между нами было, Алекс? – восклицаю я, вскидывая руки. – Ты скажи мне! Ничего не значащая интрижка? Хитроумный план, который я не смогла разгадать?
– Мне нравится проводить с тобой время, и мы могли бы…
– Правда? – перебиваю я его. – Со мной тебе интереснее, чем с твоей итальянской невестой? Кажется, ее зовут Виттория?
Впервые на лице Алекса возникает намек на эмоции. Он ничего не отвечает мне, только прикрывает на мгновение глаза, но этот жест говорит мне больше, чем любые слова. Я чувствую острый укол в сердце и то, как болезненно сокращаются мышцы в желудке. И здесь брат меня не обманул.
– Откуда ты знаешь о Виттории? – чужим голосом спрашивает Алекс.
– Какая разница! Главное, что теперь я знаю, что все это время ты морочил мне голову. И не только мне! Как ты мог пасть так низко?
– Ты такая же, как твой брат, – выплевывает Алекс, глядя на меня почти с ненавистью. – Собираешь сплетни и ими живешь. Тебе плевать на людей и их чувства!
Гнев придает мне силы, и я воинственно вздергиваю подбородок.
– То есть в том, что ты изменяешь своей невесте и водишь меня за нос, виновата я? Да я благодарна Кириллу, что он открыл мне глаза на твои похождения!
– Виттория погибла в прошлом году, – цедит Алекс мрачно. – Вместо того чтобы марать ее имя в беседе со своим никчемным братом, ты могла спросить у меня обо всем напрямую. Врать тебе я бы не стал.
Я чувствую себя так, словно у меня из-под ног выдернули почву. Его невеста погибла? Как? Когда? Почему?
– Алекс… Я…
Я смотрю, как он поднимается с кресла и невидящим взглядом оглядывается вокруг – широкие плечи обтянуты тонкой рубашкой, смуглая кожа побледнела, желваки на скулах напряглись. Никогда еще он не казался мне таким умопомрачительно красивым и таким далеким, как сейчас.
– Ты такая же, как твой брат, – вновь произносит он неприязненно, словно для него это – самое ужасное ругательство.
Чтобы справиться с эмоциями, я прикусываю губу до крови.
– Я прошу прощения, – говорю я глухо, делая попытку приблизиться к нему. – Я не знала… Не думала.
Алекс пригвождает меня к месту мрачным взглядом.
– Я примчался, потому что опасался, что твой брат шантажирует тебя или принуждает прервать наше общение. Но ты…
Не сказанные слова повисают в воздухе, заполняя пространство между нами чем-то тяжелым и тягучим. Я сделала ему больно. Он делает мне больно в ответ. Это бесполезно. Нам никогда не понять друг друга.
– Я… Между нами всегда будет стоять прошлое, – говорю тихо.
– Ты дурочка, Лиля. – В его голосе звучит разочарование. – Но у тебя еще есть шанс поумнеть.
