– Это не имеет значения, – говорю я. – Я ни о чем не жалею.
– Я не предохранялся, – мрачно цедит Алекс. – Просто не думал… Я потерял голову. Это недопустимо с моей стороны, но ничего уже не изменишь. Есть ли шанс, что ты можешь забеременеть?
На мгновение мне кажется, что я ослышалась. А потом приходит моя очередь хмурить брови. Господи, я ведь даже не подумала об этом! Неудивительно, что Алекс выглядит как в воду опущенный – вряд ли его прельщает идея обзавестись совместным потомством.
– Маловероятно, – выдыхаю я, прикидывая свой цикл, но от волнения не в состоянии как следует все просчитать.
На лице Алекса отражается такое облегчение, что я едва подавляю истерический смешок. Значит, то, что для меня стало самым большим чувственным откровением за всю жизнь, для него лишь досадное недоразумение, которое по его оплошности может завершиться нежелательной беременностью.
– Пообещай, что как только будешь знать наверняка, ты мне позвонишь, – требовательно говорит он.
Я пожимаю плечами, пряча за бравадой рвущую сердце на части боль. Я не дура и умею читать между строк – его слова означают лишь то, что, когда я буду знать наверняка, мне придется ему звонить, потому что рядом со мной его не будет.
– Если тебе это важно, – отвечаю я, прикусывая губу с такой силой, что ощущаю во рту солоноватый привкус крови.
– Да, черт возьми, мне это важно! – неожиданно взрывается Алекс. – За кого ты меня принимаешь?
– Честно? Я не знаю, – отвечаю я, глотая слезы. – Думаю, что тебе пора уходить.
Он с шумом тянет носом воздух и, когда я уже не вижу ничего от застлавших глаза слез, вдруг оказывается рядом. Его руки ложатся мне на предплечья, а дыхание опаляет мой лоб.
– Не плачь, пожалуйста, – просит он глухо, касаясь губами моих волос.
– Я не плачу, – возражаю я, шмыгая носом. – Уходи.
Алекс прижимает меня к себе, так что я ощущаю своей грудной клеткой размашистые толчки его сердца, и вздыхает:
– Дай мне немного времени, Лиля.
– Времени для чего?
– Чтобы во всем разобраться.
– Я не понимаю тебя. – Даже если все, что произошло с нами в этой комнате, – ложь, эта фраза – моя единственная правда, мой крик души.
– Тебе и не нужно. По крайней мере сейчас. Просто доверься мне.
Как всегда – одни размытые фразы и ничего конкретного. Он что, держит меня за дуру? Собрав остатки сил, я отталкиваю Алекса.
– Уходи, Алекс, – говорю я твердо, стараясь держаться с достоинством, насколько это возможно, сидя на кровати в одной простыне, смятой после недавнего секса.
На мгновение в его глазах вспыхивают искорки раздражения, но он быстро берет себя в руки.
– Я позвоню.
– Не утруждай себя, – советую я.
Алекс сжимает губы, и на миг мне кажется, что он начнет протестовать. Сделает что-то, что позволит мне поверить в то, что он не так равнодушен, как мне кажется. Но он лишь пожимает плечами и отворачивается.
С трудом сдерживаемые слезы наконец прорывают плотину моего самообладания. И еще до того, как за Алексом закрывается дверь, я полностью растворяюсь в своем горе.
Следующую неделю я не живу – существую. На меня вновь наваливается апатия, в которой я пребывала после ухода родителей, и сейчас она кажется еще более душной и пронзительной, чем в первый раз. Словно мне трудно дышать полной грудью, потому что на нее давит необъяснимая тяжесть. Впрочем, у «тяжести» есть имя, но мне не хочется произносить его даже мысленно.
Алекс напоминает о себе несколько раз, но я его попытки поговорить стойко игнорирую. Он же, в отличие от предыдущих подобных случаев, не настаивает и не приезжает. Просто звонит по графику утром и вечером, словно выполняет какой-то ритуал, а в остальном меня не беспокоит. Не знаю даже, чего в этом для меня больше – облегчения или разочарования.
Брата в эти дни я почти не вижу. Лишь однажды мы сталкиваемся с ним на пороге дома: я рано утром уезжаю в университет, а он, видимо, только возвращается с вечеринки. От него так разит алкоголем, что меня начинает мутить, поэтому я инстинктивно отшатываюсь от него, как от прокаженного. Окинув меня остекленевшим взглядом, Кирилл вваливается в прихожую и нетвердым шагом бредет в кабинет, не проронив ни слова. Как заботливая сестра, я, конечно, должна была пойти за ним, чтобы убедиться, что он в порядке, но я отчего-то этого не делаю. Наверное, чересчур сильно мое разочарование от его возвращения к бутылке после столь долгого перерыва, вселившего в меня надежду на его исцеление.
В университете настала пора сессии, поэтому при всем желании я не могу забиться в укромный угол в своей комнате и отгородиться от остального мира. Родители бы этого не одобрили, а мне не хочется их разочаровывать даже теперь, когда их нет рядом. Подозреваю, что спрятаться во второй раз мне бы не позволила и Аня – подруга методично проламывает мою броню отрешенности и заставляет выходить с ней выпить кофе или съесть пиццу, а когда я отказываюсь – приезжает ко мне без предупреждения, и мы вместе штудируем учебники или смотрим кино.
