– Мистер Габриэль! Ваши материалы я просмотрел. Это, конечно, не телефонный разговор, – но так как встретиться лично с Вами я просто не смогу, то придется все же высказаться по телефону. Так вот: проделанная Вашим Центром работа напрасна. Повторяю: Вы совершенно напрасно ее делали… Откуда я знаю, почему так вышло?! Вероятно, просто Ваши специалисты слишком низкого класса… Я не намерен Вам объяснять подробно, в чем состоит ошибочность Ваших взглядов… Нет, и делать это никогда не буду. Могу только посоветовать Вам обратиться к профессору Мерион Линч. Она не только укажет Вам на ошибки, – она также может на очень хорошем уровне решить все Ваши проблемы… Нет, благодарить меня не надо. И прошу простить, что провожу этот разговор по телефону, – но нашу личную встречу я вынужден отменить по обстоятельствам, не имеющим к Вам никакого касательства.
– Ну, теперь все. Давайте-ка пойдем, лучше всего, ко мне домой. – сказал Кол, пряча телефон в карман.
Мишель было интересно посмотреть, как живет "последний живой выдающийся ученый – энциклопедист" – так характеризовался профессор Кол Малюта в одной из статей в журнале "Тайм" ("Время"). Это название было подхвачено газетами "Нью-Йорк Таймс" и "Вашингтон Пост", – и широко разошлось по США. Оно как-бы прилипло к профессору Малюте, стало его общественно признанной визитной карточкой. Как ни удивительно, – все это было правдой: Мишель однажды довелось познакомиться с досье на профессора Кола Малюту…
И вот теперь она ехала к нему домой.
– Где он живет? – тихо спросила она полковника, когда машина свернула на тенистую улицу.
– Не знаю. – ответил тот. – Я тоже впервые еду к нему. Могу только сказать, что, по всей видимости, Кол придает этому разговору чрезвычайно большое значение. До сих пор сам я никогда у него не был. И даже не слышал, чтобы кто-то из моих знакомых мог похвалиться этим.
Мишель поняла, что они наконец приехали куда нужно только тогда, когда ехавшая впереди машина профессора Малюты слегка притормозила на повороте и мягко втянулась в раскрытые ворота тенистого ухоженного парка. Она еще успела "на подъезде" к воротам заметить несколько укрепленных точек и поняла, что профессора охраняют. И причем охраняют великолепно подготовленные специалисты.
"Теперь понятно, почему профессор Малюта не вошел в число мишеней!" – по внезапной ассоциации подумала она. – "Да чтобы пробить такую защиту нужно ухлопать денег примерно столько же, как и на убийство двух сотен людей из "нашего списка"… Да, и притом шансов остаться в живых для убийцы чрезвычайно мало, – следовательно, не так уж много будет и желающих… Да и определить "заказчиков" по оставленным при такой подготовке следам особых затруднений не составит."
Вероятно, полковник думал о том же, потому что внезапно он задумчиво сказал, будто отвечая на мысли Мишель:
– Вот и главная причина, почему выбраны люди не из "вершины пирамиды", – а чуть "пониже" ее… И незаметнее, и дешевле… А результат – практически такой же…
Дорожка петляла между вековыми деревьями, почти полностью закрывающими ее со всех сторон.
– Это не только красиво, это и для защиты в случае нападения, чтобы было невозможно подъехать к дому даже на танке. Во-первых, особо не разгонишься. А, во-вторых, некоторые деревья укреплены, а часть из них даже умеет падать. – Впоследствии, когда они уже шли к дому, объяснил Кол. – Но главное – такая дорожка просто красива. Я сам помогал в планировании и территории, и дома.
Дом профессора Кола Малюты располагался посреди небольшой лужайки. Он был двухэтажным, с широкой крытой террасой вдоль всего второго этажа. Машина заехала прямо в гараж, стоявший отдельным зданием у дома. Когда они уже шли по дорожке в дом, Мишель успела заметить, что машину принялся осматривать невысокий человек, – по заметным только опытному взгляду ухваткам он, несомненно, великолепно разбирался не только в автомобилях, но и во всякого рода самых хитроумных способах их разрушения…
– Заходите сюда. Милости прошу в мой домик. – открывая незапертую входную дверь, пригласил Кол. – Жена уже пару недель гостит у детей: внук в этом году заканчивает школу, и бабушка дает ему "последние наставления" перед выходом в самостоятельную жизнь. Он уже раз пять звонил ко мне по телефону: все просил "Деда, забери, пожалуйста, бабушку! Уже все ребята смеются!"… Может быть, вам это и непривычно, – но ведь она так и осталась женщиной с еще "советскими" привычками…
Кол привел их в большую гостиную и усадил на диван. А сам – зашел за невысокую, до пояса, стойку, которой кухня была отгорожена от гостиной.
– Сейчас я буду готовить кофе и мы будем говорить. Пока я ехал, я смог немного подумать. Если идеи Леонтия связаны с твоим расследованием, Джордж, то "дело табак", как говорили у нас на Украине. Вероятно, это самое серьезное из всего, с чем сталкивались Штаты за все то время, что я работаю экспертом в Комиссии по национальной безопасности. И заметьте – я говорю все это, даже еще не зная, отчем идет речь.
– Кстати! – внезапно сменив тему, продолжил он.
