— Сегодня приговор будет приведен в исполнение. Она будет убита, — посмотрел на часы, — через семь минут.
Встал Сталин, подошел к окну и долго смотрел на капли с кристалликами.
— На всех участников исполнения приговора представьте наградной материал.
— Есть!
— Когда вернутся, встретить как героев. Ужин закатить. Награждение торжественное… Потом Макара арестовать… и ликвидировать.
— По какой статье?
— Не знаю. Придумайте что-нибудь. Был бы человек — статья найдется. Прилепите любую.
— Можно и Ширманова?
Смолк Сталин. Посмотрел Дракону в глаза внимательно:
— А Ширманова за что?
— В свое время я приказал ему найти Мессера. Ширманов приказ не выполнил…
Посмотрел Сталин еще раз в глаза Дракону:
— Ладно. Можно и Ширманова. Только сначала наградить.
Они долго молчали.
— Это хорошо, товарищ Холованов, что вы не согласились убивать Жар-птицу. Знал, что между вами что-то было; я вам, товарищ Холованов, контроль устроил. Она — враг. Но если бы вы ее убили, то я бы вас сначала наградил…
Снова замолчал Сталин. И молчал долго.
— Жар-птицу жалко, товарищ Холованов. Мессер был прав. Ее нельзя было посылать на такую работу. Ее надо было тут оставлять. Под контролем. Она бы много пользы принесла. Не послушал я Мессера… Где, кстати, он? Соскучился без него.
— Тут я, товарищ Сталин. Извините — без приглашения, без стука. Только сейчас вошел…
Тут Сталин с Холовановым его и увидели.
— Ай, какой мокрый, понимаешь. Обсушись.
Наливает Сталин «Хванчкары»: выпей, согрейся, дорогой. Так без тебя, понимаешь, мне плохо. Холованов с полотенцем бежит, с халатом сталинским, с одеялом: к огню садись.
— Мы тут про тебя говорим. Ты был прав. Ее нельзя было посылать на такое дело.
— Товарищ Сталин! Затем из Сибири прилетел, чтобы…
— Мы ее убили.
— Я не знал, но чувствовал беду. Зря убили.
— Она вышла из-под контроля.
— Вы срубили деревце, которое могло бы принести золотые яблоки.
— Какие еще яблоки?
— Понимаете ли, что она совершила?
— Она ничего не совершила!
— Она блестяще провела выход.
— Уход.
— Откуда вы это взяли? Она провела легализацию. Провела ее образцово. Можно будет потом приводить ее как пример: у испанской, французской, швейцарской полиции к ней нет вопросов, а если возникнут, ей есть что ответить.
— Она не выходит на связь.
— Мы сами так ее учили: 93 процента провалов в агентурной разведке — на связи. Потому в самом начале — глубокое залегание и никаких ненужных контактов. Связь — только в крайнем случае, если ей нужна будет помощь или если у нее появится информация для передачи. Помощь ей не нужна. Никакая. Она сама обеспечила себя документами и деньгами, свои операции самого широкого размаха она готова финансировать без нашей помощи и очень щедро. Успехи в добывании у нее пока скромные…
— И ничего лучшего не предвидится.
Мессер аж задохнулся…
— Так нет же, товарищ Сталин! Она провела подготовительную работу так, как никто до нее не проводил. Она получила доступ к спискам должников ведущих банков Испании и Франции. Всем не хватает денег. У нее доступ к спискам должников на всех континентах, в том числе — должников в самом Вашингтоне. Человек, которому позарез нужны деньги, почти наш. Нужно только эти деньги предложить, умело предложить. А уж она-то умеет. Она может опутать шпионской паутиной столицы Европы, а может быть, и Вашингтон. Ей осталось только из списка должников выбирать, как из сети, самых жирных лещей. Среди должников множество мелкоты. В то же время в долги попадают и большие люди. Свой финансовый крах они скрывают и ради денег готовы на все. Не знаю, кто в этих списках, но может оказаться кто угодно, хоть советник самого Рузвельта…
Мессер запнулся, понимая, что хватил слишком высоко.
— Ну не советник президента США, так замминистра, шифровальщик Пентагона, секретарь директора Федерального бюро, начальник полиции столицы, черт побери. Ей остается только выбирать, кого вербовать.
— Так, значит, она не убежала?
— Нет, конечно. Мы не так ее поняли. Она маскируется.
— Уж слишком необычно…
— Она — моя ученица. Это я приказал ей искать необычный путь. Самый необычный. Такой, по которому никто раньше не ходил. Такой, на котором никто в ней не заподозрит сталинскую разведчицу.
— Она написала абстрактную картину!
— А вы хотели, чтобы она не отклонялась от канонов социалистического реализма?
— Ее понесло в объятия белогвардейцев!
— А вы хотели, чтобы она вступила в испанскую коммунистическую партию?
— Она снюхалась с банкирами и вошла в их круг!
— А вы хотели, чтобы она начинала с организации колхозов?
— Мессер, мне больше нечего возразить.
— Знаешь, Сталин, ведь в чем-то она даже тебя превзошла.
— Меня?!
— Ты грабил банки, а она решила, что банки не надо грабить. Их надо охранять, брать под покровительство, прикрывая теплым крылом. Я был против нее. Это я проиграл. Созывай Политбюро, я под стол полезу, себя козлом назову.
