Ослабли магнитные захваты, благодаря которым на мне держалась большая часть оружия. Система навигации сбоила. Часть режимов зрения тоже была недоступна. Ну ладно, это мне сейчас вряд ли понадобится. Связь вообще не работала. А вот это плохо. Когда я потерял сознание, программа экзоскелета перевела организм в режим анабиоза, значительно замедлив метаболизм. Видимо, только это пока спасало меня от ломки. Я не мог точно определить, сколько времени провёл без сознания, но явно больше восьми часов. Вряд ли я долго продержусь без дозы наркотика. А его у меня с собой нет. Я не думал, что операция продлится дольше пяти часов.
Надо было найти оружие и срочно поесть, чтобы восстановить энергию — как свою, так и экзоскелета. Может, тогда хватит сил частично восстановить систему связи и дозваться до Логова. Я прислушался к своим ощущениям, пытаясь с помощью системы навигации понять, далеко ли находится моё оружие. И тут почувствовал сигнал датчика, про который почти забыл. Лина. Она была где-то рядом, ослабленная, но живая. Найти Лину. Каким-то образом дозваться до своих. По возможности, найти оружие. Интересно, сколько у меня времени? Если ломка начнётся скоро, последствия будут неприятными. И, думаю, это достаточно мягко сказано. Я должен успеть найти Лину и вызвать помощь до того, как меня скрутит.
Достаточно хорошо зная Лину, я предположил, что наблюдать за процессом моего насыщения ей не понравится. Да и мне самому не хотелось с этим затягивать. Раньше поем — раньше переварю.
Учёный попался жёсткий. Хорошо было бы сначала хоть немного прожарить его, но время поджимало. Не сказал бы, что мне так не нравится мясо с кровью, но всё-таки подобная трапеза шла вразрез с моими эстетическими предпочтениями. Времени нормально освежевать человека у меня тоже не было, поэтому пришлось просто погрызть руки и ноги. С помощью экзоскелета я ускорил работу пищеварительной системы.
Меня весьма грубо прервала небольшая группа учёных, зашедших в комнату. Пара женщин организовала визг, и несколько человек с воплями: «На помощь!» выбежали вон. Я среагировал почти мгновенно — бросился в атаку и перебил их всех. Они почти не сопротивлялись. Наверное, я сейчас был очень похож на какое-нибудь чудовище из человеческих ужастиков.
Моё состояние было странным, словно у меня начиналось раздвоение личности. Какая-то часть меня непосредственно и живо оценивала обстановку, но при этом я словно абстрагировался от реальности. Если я правильно понимаю, это последствия транса, которые скоро начнут накладываться на отсутствие наркотика. Надо срочно искать Лину.
Я шёл на сигнал датчика почти бездумно. Тело словно работало самостоятельно, без моего участия. Должно быть, активировались защитные механизмы и программы экзоскелета, реагируя на последствия транса и не давая мне позорно свалиться в обморок. Кажется, я просто задавал цель, а экзоскелет почти без моей помощи искал пути её достижения.
Я почти не помню, как добрался до лаборатории, где была Лина. Реальность словно подёрнулась туманом. Вот я открыл очередную дверь, а за ней… толпа людей за компьютерами, все о чём-то переговариваются. Моё появление они даже не сразу заметили. «Удивительное существо… интересные показатели… удачный эксперимент…» — доходили до моего сознания обрывки фраз. А в центре большого зала находилась большая капсула, заполненная жидкостью. Мир несправедлив. Иначе почему в этой капсуле я чувствую Лину? Я её не вижу — на несколько секунд зрение отказывает мне, но сенсоры экзоскелета чётко улавливают сигнал.
— Твари! — я с трудом узнал собственный голос, искажённый, надломленный и злой, похожий на отчаянный рык.
Вот теперь они заметили меня. И резко замолчали, все. Не чувствуя ног, я подошёл к тому, кто казался самым солидным, и небрежным жестом положил руку ему на шею.
— Извлеките её оттуда. И отдайте мне.
— Но…
Я легко провёл по его коже ладонью, немного надавив одним пальцем. На шее осталась алая черта.
— Ей может быть очень плохо, если это сделать. Но, вижу, Вы настроены решительно, — человек старался говорить спокойно, но его голос дрожал. — Извлекайте образец! — приказал он.
В молчании часть учёных стала выполнять команду. Уровень жидкости в капсуле начал медленно снижаться.
— Что вы с ней сделали? — спросил я.
— Объединили две её ДНК. Но перестройка завершена не до конца, и…
Я не стал слушать дальше. Небрежный взмах рукой — и человек отлетает к стене. Его слова не имеют значения. Мне бы сейчас принять стимулятор, но биохимия организма и так была сильно нарушена, и рисковать не стоило.
Когда жидкости осталось совсем мало, я подошёл к капсуле. Та открылась, и Лина беспомощной куклой упала мне на руки. Несколькими движениями я оборвал все трубки, тянувшиеся к ней. Я механически отыскал одну особую точку на её шее, нажатие на которую всегда приводило в чувство моих сородичей. Сработало — Лина открыла глаза.
— Сайринат, — она говорила так тихо, что я скорее угадывал слова по движению губ, чем слышал: — Где мы?
