«Мы можем только догадываться, сколько лет эта чародейка кисти носила в себе гениальный замысел, обдумывая варианты и нюансы. Но не удивимся, если узнаем, что к этому подвигу созидания она готовилась всю свою яркую жизнь».
Огромный лесовоз «Амурлес» швартуется у стенки. В бесконечном ряду таких же лесовозов. Вымпелы вьются, цепи гремят. Много работы экипажу. Не сразу капитан Юрин людей на берег отпустит: сделаем дело, тогда гулять будем.
А один человек по трапу спустился. Его почему-то никто не заметил: ни вахтенный, ни пограничник. Не скажу, что это невидимка, вовсе нет. Просто люди мимо идут, внимания не обращают.
Скрипят краны в порту. Визжат лебедки. Грузчики матом кроют, как художники парижские. Свистит паровоз маневровый, паром дышит, в облаке дыма тянет десяток вагонов кругляка. Когда-то тут была равнина на морском берегу. Теперь – горы до облаков. Горы леса. Комсомольский лес Родине! Все – на экспорт!
У самой воды, железным рядом – краны-журавли: грузят, грузят. И огромные пустые лесовозы понемногу оседают в воду – глубже, глубже, глубже. Нагрузят лесовоз, и пошел он в басурманские земли.
В ущельях между этажами связок, между циклопическими пирамидами бревен, в пьянящем запахе сосновой тайги легко затеряться.
Тот, с корабля, и затерялся. Его может увидеть только один человек, которому он открыт, который его ждет.
– Здравствуй, чародей!
– Здравствуй, Дракон!
– Как помотался по морям?
– Плохо. Меня томит. Чувствую, что с Жар-птицей что-то случилось. Что?
– Чародей, ты оказался прав. А товарищ Сталин спор проиграл. Он считал ее достойной претенденткой, я сомневался, а ты категорически возражал. Ты спор выиграл. Она вышла из-под контроля. Товарищ Сталин теперь должен в присутствии всех членов Политбюро залезть под стол и назвать себя козлом.
– Где она?
– Была на Балеарских островах. Сейчас, агентура докладывает, в Париже. Связалась с самой мразью: в Испании – с финансовой олигархией, в Париже – с белогвардейцами.
Получить гражданство чужой страны не так легко. Но Насте повезло, нашлись добрые люди, дали ей гражданство, паспорт новенький выписали и все другие бумаги. Нужно много лет в очереди стоять, а ей так выпало, что очередь быстро подошла. За один день. В Париж она вообще без всякого паспорта ехала. В Москве ее научили ездить через границы без паспорта и без виз. А теперь она решила путешествовать не в трюме корабельном, не на крыше товарняка, а в комфорте, с достоинством. Для этого нужны документы. Вот они – в коричневой сумочке крокодиловой кожи.
И охрана с нею со всеми соответствующими документами.
Сам командир Лейб-гвардии Компьенского полка князь Ибрагимов ее сопровождает:
– Девятую роту из третьего батальона неплохо бы в Женеву двинуть. Там, в горах швейцарских, на альпийских лугах, клиентов наших стада целые.
– Согласна.
– Четвертая рота хорошо поработала в Лионе. Потрясла должников. Казну пополнила.
– Это хорошо. Но у меня, князь, вопрос чисто теоретический. Мы быстро наживаем все новые и новые миллионы. Однако… Однако пара хороших туфель – доллар, пять – великолепный костюм, триста долларов – «линкольн», тысяча – приличный двухэтажный дом, с подвалами, комнатами на чердаке, с бассейном и гаражом на три машины, с куском земли. Так зачем же людям миллионы? У вас есть ответ на этот вопрос?
– У нас есть.
– Скажите, князь, а сколько бы денег вам лично хотелось иметь?
– Все.
– Как все? – не поняла Настя.
– Все деньги мира.
– Зачем?
– У каждого в жизни выбор: или всех грызи, или… – Посмотрел князь в окно раскрытое на проносящиеся просторы французские, бороду почесал. – …Дальше непристойно. Но есть литературный вариант: всех грызи или ляг в грязи. Каждый из нас – на ледяной горе. Если не карабкаться вверх, скользнешь вниз. Миллиард надо иметь для того, чтобы тебя не сгрыз тот, у кого сто миллионов. А десять миллиардов надо иметь для того, чтобы тебя не съел тот, у кого их только пять.
Просыпается великая страна. У британского посольства миллионная толпа с красными знаменами с раннего утра песню орет:
Ту же песню и на другой лад орут:
Тем хороша песня, что, как строчки ни крути, все равно смешно будет.
Еще песню кричат с призывом уральскому кузнецу: оружие куй, а мы Чемберлену покажем наш ответ!
Британское посольство – вот оно, за стеночкой кремлевской, за речкой. Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля. И оттуда из-за речки через стенку кремлевскую как шторм в Белом море: хрен! хрен! хрен! куй! куй! куй! хрен! хрен! хрен!
– Ну-ка налей мне, Саша. Есть у тебя?
