Выбор полностью

Ее лишали сил, занимались пересадкой,

Ведь им так казалось,

Что новое приживётся лучше, чем старое,

Железо ведь тоже продукт производства нашей планеты,

Там, где уже закалялась душа, как благородная сталь,

В этой комнате, как в лоно – пещере

Ей пустили новую синтезированную кровь по венам,

Где миллиарды микророботов решали, как подлатать её раны,

Но в это же время

Её мозг блуждал по собственным пещерам,

лабиринтам мышления:

Событий, зарисовках песен и поэзии,

Чтобы состыковаться в один симбиоз

Старой личности с новыми искрами

В новом будто бы не принадлежащем ей теле.

–Ты серьёзно так чувствуешь?

Ты выдаешь раз за разом одни и те же

Показатели.

Посмотри на шкалу твоих характеристик.

– Я хочу поверить в жизнь.

Вершители, знак переплетённых нелепых судеб.

Где мне кричат "так просто случилось",

Но хочу ли я принимать это, как данность?

Думаю, нет.

– Скажи, тебе больно?

– Если больно, то просто пройдёт. 

Вдох выдох, сталь закипает,

Выходит через рот,

Как лишние данные,

Поступившие в мозг.

Время всё перетрет,

Как мельница растирает в прах зерно в жерновах…

Но что если время, как резина,

Тянется, как баббл гам?

Во рту той блондинки, что на красивой картинке

Выдувает огромный розовый шар,

Что схлопывается так же,

Как слова

Которые мне когда-то сказали?

Ведь теперь

И, наверное, всегда

Я являлась гибридом.

–-Тебе не всё равно?

Ты как-то странно в последнее время выглядишь…

– Я машина. И безумный текстовик

Из этого мира

Нет выхода.

Есть только выбор.

И когда я говорю,

Они вешают на меня новый ярлык,

Как бирку

При рождении или смерти.

Скажи, зачем мне это досталось?

Иногда я ненавижу этот дар,

Однако

Он часто меня выручает.

Я бью их точно так же,

Как изнутри бьёт меня.

Как крик разрезает каждой гласной

Воздух,

Так же и я, обезображенная своим же уродством,

Двигаю на поле фигуры,

Только эта партия столь же необычна, как этот чертов город,

Развалины которого

Сменяются небоскребным горизонтом.

Где стирают бельё дождевой водой,

И выводят киборгов

С другой отвратительно ржавой кровью.

– Давай продолжим эту шахматную партию:

Ты ходишь белыми, я чёрными.

Можно наоборот, смеешься?

Мне с детства всё равно

Какими играть.

Нам надо закончить.

Пока в мою комнату не зашёл тот нехороший рабочий

С точеным окровавленным ножиком.

Мы снова сделаем ноги,

Но пока…Твой ход.

Но в один момент я понимаю,

Что хожу только я,

А на твоём поле не стоит ни одной фигуры.

Чёртов микрочип, опять играет со мной, строя иллюзии!

Уже ходят легенды о том, как я пришла в бар

И объясняла стене,

Откуда в моей руке

Лучший в мире коктейль.

– Ладно, пойдём.

Только прекрати этот разговор.

– Отлично. (Смотрю, как он ставит пешку перед моим королём)

Хороший ход.

В темном пространстве, полном зеркал,

Я снова встретилась с ним.

В этом была необходимость

Его навестить.

Там внутри

На меня глядела

Открытая пасть нервно задыхающейся рыбы,

Словно кто-то открыл крышку мусорной корзины

И запахло дохлой жалостью.

Какая блажь – периферия.

– Тебе жаль его?

– Да. Мне жаль то, что от него осталось,

Неужели возврат уже

Невозможен?

– Помнишь, где мы?

Ведь у него тоже был выбор. 

Я бью кулаком по стеклу, разворачиваюсь к судье, что знал эти прописные истины.

В этом городе, насквозь прогнившем,

От того, что с помощью власти был от всего очищен.

Выдыхаю, вспоминаю про лишние данные.

Встреча с лидером повстанцев…

Которые никогда не стереть больше

Из этой мозговой программы

Расправляю диафрагму,

От стекла делаю ровно три шага,

Останавливаюсь:

– Была рада встрече, папа.

Голос внутри угарает:

– Дура, откуда столько лишнего пафоса?

Ведь он даже не слышит тебя.

Клишированные ходы в ритмике

И построении архаизма абстракций

В чётком зрительном видео

Оставь для взрослых империалистических фильмов,

Грета фон Бисмарк.

Когда ты понимаешь, что лучше всего

Остаться одной

Без лишних слов и эмоций.