Мне, как ни странно нравилось находиться здесь. Особенно когда ушли переживания за то, что я могу остаться наедине с трупом. И я чувствовала себя гораздо свободней в месте, где некому было посягать на мою свободу.
Мне нравилась эта ночь. И то, как мужчина переживает свою слабость.
И то, что он меня спас…
Но мне совершенно не нравились эмоции, которые я чувствовала с его стороны. Слишком странные на мой взгляд.
Любопытство пополам с болью. Злость, прикрытая уверенностью. Решимость, подавляющая доброту.
А еще больше мне не нравилось, что я все это чувствовала. Эта не нормальная эмпатия, которая больше походила на помешательство.
Дар Квинт первым отвел взгляд. И улегся поудобней, расслабившись. Он выглядел человеком, решившим что-то для себя, я же, напротив, почувствовала нерешительность и робость.
Кто я и кто он в этом мире?
Мне не стоило пропитываться надеждой, что и дальше со мной будут разговаривать на равных и так просто…
- Когда днем увидишь тропу, пойдешь сразу, - вдруг подал голос мужчина. - Я расскажу тебе, как добраться до замка.
- Хорошо, - откликнулась я быстро.
А сама подумала, что не против была бы провести здесь еще какое-то время.
- Расскажи мне что-нибудь, - удивил он меня просьбой. - Ты так хорошо… рассказываешь.
- А называли меня актеришкой, - я улыбнулась. И эта улыбка отразилась в моих словах. Ох, и растаяла ты, Ника… А ведь он ничего не сделал, чтобы заслужить твое расположение.
Угу. Так, спас только несколько раз...
Я уселась поудобнее, понимая, что больше не усну, и начала:
Мужик сказал - мужик сделал.
Ну а как еще можно охарактеризовать тот факт, что я перебираюсь сейчас через крупные валуны? В надежде доползти таки живой до скал, на которых, как мне пояснили, есть неприметные и крутые лестницы, выбитые прямо в горной породы.
Мне вообще много чего пояснили по поводу пути до «дома». Другой вопрос - хотела ли я туда возвращаться?
И насколько вообще нормально, что именно я лезу по всем этим выступам, снова рискуя здоровьем и жизнью?
Но кто бы мне позволил задавать вопросы... Формально - да и не только - дар Квинт был много выше меня по положению, на недосягаемой, практически, высоте. Игрушка для золотой прослойки - и тот, кто стоит у самих истоков власти. И прикажи он мне закрыть его от пули, мыть ему ноги или раздеться…
… ох, ну куда меня опять завели мысли?
… я была бы обязана это сделать. Еще и с довольной улыбкой.
К женщинам здесь относились хуже, чем к мужчинам - патриархальное общество, как оно есть, хорошо хоть не приковывали к своим хозяевам. К слугам вообще не относились, а пользовали, как бытовые приборы или еще что… Так что то, что я - хрупкая юная девочка, которую надо беречь и… дорожить - это было только в моей голове.
В реальности же мне приходилось перебираться через каменные нагромождения, оскальзываться на них, царапаться о налипшие ракушки, посекундно оглядываясь по сторонам и назад и надеясь, что меня не смоет очередной огромной волной.
Так что к скалам я подошла злая, мокрая насквозь и с дрожащими руками и ногами.
Сердито бухнула на неприветливый кусочек земли самодельную котомку, перекусила прихваченным с собой сыром, и посидела, любуясь маяком, который издали был более чем суров и красив.
А потом отсчитала тридцать семь шагов вправо.
Завернула за очередной валун.
Забралась на уступ и на еще один.
Прошлась по узкому «бордюрчику» в двух метрах над землей и… увидела таки первую ступеньку.
И правда, если не знать, где находятся эти выбоины, опоясывающие самую высокую скалу, то и не догадаешься, как по ней забраться…
- Главное, не смотри вниз, - сказала себе строго, начиная двигаться маленькими и осторожными шажочками.
Вверх и вверх.
Стараясь не думать как увеличивается расстояние до земли, насколько остры камни внизу, что летаю я только во сне, а усиливающийся ветер, обиженно дующий мне в спину, так и норовит сорвать словно цветок наглую девчонку и утащить в гости к своему братцу - морю.
Не раз и не два камни под моей ногой вдруг начинали шататься и крошиться - а вместе с ними заходилось и сердце. Меня бросало то в холод, то в жар, пот застилал глаза, пальцы с каждым разом становились все более неловкими, а ноги как будто отекшими.
Но я не смотрела вниз.
Наверх, собственно, тоже - чтобы не расстраиваться, что еще далеко.
Нет, весь мой мир сузился до крохотных ямок и выступов в скале, за который надо было сначала уцепиться, а потом наступить.
Уцепиться - наступить.
