К Юрию подходит Майор, пожилой нацгвардеец, смотрит на него.
Майор (Юрию). Конечно, вас нужно бы расстрелять… (Стоящему рядом нацгвардейцу.) Развяжите ему руки, куда он убежит? Он двинуться не может.
Школьный двор — день
Во дворе трехэтажной кирпичной школы, стоят нацгвардейцы, среди них — Семерка.
Напротив — пятеро ополченцев из «газели».
В центре — стол, за столом — Бугор и Филин.
Перебирая на столе документы пленных ополченцев, Бугор находит маленький календарик с изображением Кремля.
Бугор. Филин, смотри!
Филин (взглянув на картинку). Це чьё? Отвечать! Быстро!
Худощавый. Моё.
Филин. Виткиля? З Москвы?
Худощавый. Я — местный, из Иловайска.
Филин встает из-за стола, подходит к допрашиваемому, тычет ему в лицо календарик.
Филин. А это що? Или в Украине уже календариков своих немае? Що, сука, в Россию захотив?
Бьет его кулаком в лицо, тот падает на землю.
Филин. На колени, сука! Уси на колени!
Остальные четверо пленных опускаются на колени.
Нацгвардейцы, по примеру Филина, начинают их избивать ногами и прикладами.
Во двор школы въезжает и останавливается помятый и простреленный минибус с зияющим широким дверным проемом, самой двери нет.
На полу салона лежит Юрий.
Сидящий рядом с Юрием нацгвардеец спрыгивает на землю и выдергивает его из машины.
Семерка, избивающий вместе с другими нацгвардейцами пленных, замечает Юрия и направляется, радостный, к нему.
Семерка. А–а! Француз! Тебе повезло — ты попал в хорошие руки! Слово даю — живым ты отсюда не выйдешь! (Бьет Юрия кулаком в лицо.)
Сопровождающий Юрия нацгвардеец с силой толкает его вперед.
Юрий упирается в дверь высокого, размером с платяной шкаф, железного ящика, стоящего у стены небольшой деревянной постройки, тут же, во дворе. Это — школьные мастерские.
Нацгвардеец открывает засов на двери «шкафа», открывает ее, проталкивает Юрия внутрь и с лязгом захлопывает дверь.
В шкафу — день
Темнота. Ничего не видно. Рядом, во дворе, шум, крики.
Голос Миро. Это правда, что вы француз?
Юрий. Да, я живу во Франции.
Голос Миро. И правда, что вы — корреспондент?
Юрий. Я — ополченец, военкор.
Голос Миро. Тогда я вас знаю. В Донецке, на площади, вы читали стихи про грача. Я хотел тогда подойти к вам, но… не смог. Заплакал и ушел. А на следующий день я записался в ополчение.
Юрий. Так, значит, это я виноват, что вы оказались здесь? Простите, я не хотел…. В любом случае, рад знакомству. Юрий.
Голос Миро. Мирослав. Можно — Миро.
Постепенно из темноты проступают очертания второго обитателя железного шкафа, Миро. Это — высокий худощавый мужчина, лет сорока, в рваном камуфляже, со следами побоев на лице.
Занимающая треть пространства внутри шкафа железная станина с торчащими из нее железными прутьями, позволяет пленникам лишь стоять, и только один из двоих может сесть на пол.
Миро. Садитесь.
Юрий. Спасибо, но если я сяду, то уже не поднимусь. Нога… сломана.
Миро пытается разогнуть торчащие из станины железные штыри, затем снимает с себя камуфляжную майку, накрывает их ею.
Миро. Вот… Попробуйте. Долго на этом не усидишь, но, всё же…
