Выбор Донбасса полностью

Ночь, камера, яркий свет, пленные спят.

Вдруг — лязг, грохот, дверь открывается.

Появляется Ирокез с автоматом в руках, от дверей, сразу — в угол, в котором лежит Митя, не говоря ни слова, бьет его прикладом автомата по голове. 

Митя (кричит). За что? (Закрывает голову руками.)

Ирокез бьет еще несколько раз — по голове, по рукам…

Ирокез. Неделю как вступил, говоришь? У–у, сука!

Ирокез снова бьет мальчишку прикладом по рукам, которыми тот закрывается от ударов. 

На пороге, с бутылкой «Кока–колы» в руках, появляется Профессор.

Один из охранников вносит стул, ставит его у стены.

Профессор садится, ставит «колу» на пол, вынимает пачку сигарет. 

Профессор. Я, Мить, не стал, мамку пугать, говорить ей, что ты в плену. Я же не фашист какой, я деликатно ей говорю: так, мол, и так, я командир вашего Мити, но сейчас нахожусь в госпитале. Очень мы дружим с вашим сыном, но что–то я никак до него дозвониться не могу, вы не скажете — как он там, не ранен ли? Нет, радостно отвечает мама Уля, у Мити всё очень хорошо, он мне часто звонит, рассказывает, что бьет укров направо и налево, начальство им довольно и к ордену собирается представить…

Митя. Нет! Я всего только неделю в ополчении! Мамка, наверно, ошиблась!

Ирокез заносит автомат для удара.

(Закрываясь рукой). Не надо! Она, наверно, подумала, что вы ее про дядю спрашиваете!

Профессор (мгновенно реагируя). Про дядю? Про какого дядю?

Митя. Брат у нее, дядя мой! Это он давно в ополчении! Это он бьет укров! То есть вас. Это его к ордену!

Профессор. Где он бьет нас? В каком подразделении служит? Быстро!

Митя. В Донецке! У Хмурого, в разведке! Не бейте!

Профессор. Имя, фамилия, позывной!

Митя. Бажин, Кирилл! Позывной «Банжа»!

Профессор. Молодец, Митя! Телефон дядин!

Митя. Он в моем мобильнике! На «Б»! «Банжа»! А мобильник у вас! У меня его забрали!

Профессор встает. Выходит. В дверях оборачивается.

Профессор. Проверим, Митя. Живи пока. (Ирокезу) Дай ему что–нибудь, кровь вытереть.

Ирокез вынимает из кармана разгрузки упаковку перевязочного бинта, бросает ее на пол около Мити и, зацепив с собой стул, со своей вечной ухмылкой на лице, выходит.

Грохот, лязг закрывающейся двери. В камере наступает тишина.

Митя всхлипывает, трогает руками голову со слипшимися от крови волосами, берет бинт, осматривается — кого бы попросить о помощи.

Митя. Шахтер, слышь, помоги, перевяжи…

Шахтер не отвечает.

Митя смотрит в сторону «иностранцев», протягивает зажатый в руке бинт.

Митя. Словак…

Юрий и Миро молча смотрят на него. 

Митя. Но он бы меня убил!

Миро. А тебя и так и так убьют. Не укры, так свои. И правильно сделают.

База батальона «Донбасс» в Курахово. Комната — день

В комнате Профессор и Ираклий.

На столе корзина с фруктами, салями… 

Ираклий разливает по стаканам дорогой грузинский коньяк.

Профессор. С чем пришел?

Ираклий. Там, мои земляки в плен к сепаратистам попали. Три человека… Их соглашаются отдать за француза. Думаю, даже больше можем за него попросить. Пятерых.

Профессор. Нет. Прости. Ищи другой вариант.

Ираклий. Но ты же сам сказал, что он не…

Профессор. Да, он не агент.

Ираклий. Ну? В чем же тогда дело?

Профессор. Понимаешь, Ираклий… Тут — редкий случай. Чего–то я не улавливаю. Приезжает в осажденный Славянск такая белая ворона, такой европеец… (Открывает ноутбук.) …И сразу оказывается в эпицентре всех самых заметных событий на этой войне. (Щелкает мышью.) Вот его статья в английской газете — «Фосфорный дождь над Семеновкой»…

Профессор поворачивает ноутбук экраном к Ираклию. На экране — фото: Юрий с осколком фосфорного снаряда.