- И что же, стесняюсь спросить, входило в ваши планы? – немного устало выдохнул Крайс. Он ожидал всякого: нападения, моря крови, неприятных козырей у врагов (впрочем, состояние его жены именно им и было), но никак ни того, что его главный враг будет вести с ним светскую беседу.
Вся ситуация сильно пахла абсурдом. Этого ли ожидал каждый из собравшихся? На изготовке были боевые заклинания, Зивали не спускал глаз со своего кольца, Барбирьери, забившись в углу, лелеял надежду, что про него и вовсе забудут. Нет! Никак ни этого ожидали они.
- Как минимум – твоей смерти, - жеманно ухмыльнувшись, Сейшай начал планомерно добивать правителя: - Твоя жена. Что до нее. Впрочем, она мне была не нужна. Как только Дайна родила бы тебе сына, то ее сразу бы сослали в дальний храм. Поверь, мне есть кого поставить во главе империи. Пусть даже и регентом при твоем сыне.
- Что? – Слова демона поразили Крайса. – Как это – есть кого поставить во главе империи? – Он до последнего думал, что сам демон метит в императоры, и лишь последнее событие заставило его изменить свое решение. А оказывается, тому и не нужен был престол империи.
- Удивлен? – подметив изменившееся настроение Крайса, изрек лорд, щуря свои черные глаза. – Впрочем, этот разговор не для посторонних ушей. – Резко спустив речь на тормозах, он перевел недоверчивый взгляд на анозийцев. То, чего жаждали эти темные лошадки – ему было неведомо. Слишком сильно Сейшай был занят делами империи, попутно следя за каждым шагом Солхаса и напрочь позабыл про настырных соседей, пытающихся наладить контакт. После окончания войны между Морийской империей и Анозией, в которой первая потерпела поражение, соседи всячески пытаются наладить торговые отношения через границы с морийцами. Не сказать, чтобы Сейшая сей факт сильно заботил, но иногда все же нервировал. Ведь как только он решил, что должен стать правителем именно Ранирии, демон не желал укрепления торговых взаимоотношений империи.
Сложно объяснить мотивы поступка. Да и, впрочем, он не желал о них думать, скинув все на излишнюю эмоциональность в последние дни. Может, когда-нибудь он и пожалеет о столь необдуманном действии, но только не сейчас.
Взметнув руку, он настроился на фигуру Фейридора, и они тут же начали таять, проваливаясь в подпространство.
*
Небольшая поляна, усеянная порослью вереса, была одним из любимых мест демона. Она отдаленно напоминала ему о доме.
Дом. Это слово значило для него больше, чем для кого-либо другого.
Когда у семилетнего демона начали проявляться способности странника, унаследованные от дальнего предка, его родители, переполошившись, не знали, что и делать.
Детей с таким даром рано отлучали от родных. Их обучали в отдаленном храме, полностью подчиняющемся императорскому роду. И в отличие от других, он не имел права принимать решения самостоятельно. Никакие. Посему, если бы правящей ветви пришло в голову отправить их сына в самое пекло какого-нибудь сражения (а их в то время было немало, после войны с Анозией многие отдаленные города, способные прокормить себя самостоятельно, взбунтовались, желая отсоединиться от, потерпевшей поражение, империи), то никто им противостоять не стал бы.
Все сложилось иначе, когда на восьмой день рождения Сейшая в их поместье нагрянул его дедушка.
Сбежавший от войны в Ранирию, он слыл изгоем рода из-за своего постыдного поступка, отчего никогда не появлялся не только в доме своих кровных родственников, но и в самой империи.
Появление Симуса Сейшая на пороге родового гнезда демонов вызвало настоящий переполох. Никто не знал, что правильнее предпринять: выгнать позор рода за ворота или же дать сказать хоть слово.
Предпочтительнее был первый вариант, но стоило Симусу заикнуться о даре (как бы невзначай), как все сомнения разом отпали.
Эйгард и по сей день не знает, какой разговор вели его родители с дедом за закрытыми дверьми отцовского кабинета, но сразу после него его спешно сослали в имение нежеланного родственника.
Там и началось его обучение. А годом позже оба его родителя сгинули в ходе восстания. Их дом просто сожгли дотла, пока все домочадцы спали крепким сном.
Вынырнув из водоворота собственных воспоминаний, демон взглянул затуманенным взором на озадаченного императора.
Крайс был сам не свой. Крутя головой из стороны в сторону, он пытался хоть отдаленно понять – куда его занесло. Своими метаниями он лишь подтвердил суждения Сейшая.
Да. Эшлин на престоле смотрелся бы куда… уместнее? Он сам не знал, почему симпатизировал этому зарвавшемуся юнцу. Было ли это чувство чего-то родственного? Может быть. Император с даром странника становился практически неуязвим.
Сейшаю даже пришлось разыграть сцену перед наемниками в тот день, когда плененный сын бывшего советника улизнул прямо у них из-под носа. Он не мог выдать его тайну. Не хотел. Хоть и не понимал, что им движет.
Дар Риммара он почувствовал, когда тому было не больше десяти лет. Тот, кто ненаучен закрываться от других, был для него подобно открытой книги.
