- Мы разбираем документы из архива. Все, что связано с Давари, - пояснил Церан, даже не удосужившись соблюсти нормы приличия и поздороваться, да что там, он даже не повернулся, из-за чего словил на себе упрекающий взгляд моей ведьмы. – Стоит заметить, что твоя жена настолько скрытная особа, что даже в императорском архиве на ее имя практически ничего нет.
Скривившись при слове «жена», я двинулся по направлению к столу, а там взял первый попавшийся лист пергамента. Вчитавшись в текст, сначала нахмурился, а после поспешил перечитать последний абзац.
- Мать Давари была замужем четыре раза? Четыре? – Сейчас я как никогда раньше понимал, что был слепым дураком, беря ее дочь в жены.
- Не просто была, она еще и родовые имена всех мужей перемерила. Знаешь, чего нам стоило найти имя ее рода? – Церан после моего многозначительного взгляда в сторону его хвоста поспешил убрать свой отросток, изрядно поднадоевший мне за эти несколько минут.
- Давари – имя рода последнего из мужей?
Ринара лишь кивнула, углубляясь в чтение записей. Она была явно не в настроении, посему, я решил, что вопрос с заклинанием стоит отложить.
- А какое настоящее? Ну, то есть доставшееся ей от отца.
- Мирчел, - отозвался демон, так же продолжая меня игнорировать. Я лишь кашлянул, прикрывая смешок. Надо же, какие мы обидчивые. В институте он из-за меня не только в библиотеку на отработку попадал, но и в куда более мерзкие условия. На этом моменте в моей голове всплыла картинка некромантского полигона при учебном заведении. Размеры он имел весьма обширные, требующие постоянной зачистки от любой растительности. Нерадивые первокурсники, получив «на руки» свое первое заклинание, могли такого наворотить, что вместо упокоенной нежити от них можно было ожидать изгнившей зелени, которая была похоронена навечно под пластом истлевшей земли. Некромантов, конечно, до зачистки не допускали, а вод лекарей и магов земли отправляли туда с невиданной регулярностью.
Измазанные в грязи с ног до головы, в изодранной одежде (а чего они ожидали от растений, напитанных магией смерти? Что они будут смиренно ждать, пока их обезвредят? Троекратное «ха»!), злые как полк умертвий, несчастные, отрабатывающие наказание, плелись в сторону общежитий хорошо за полночь, желая лишь одного, - помыться. Стоит ли говорить, что Церан в их число попадал с завидной регулярностью? Не спорю, мне тоже за драки с ним доставалось, вот только пыльные библиотечные архивы и восстановление повреждений в кабинетах после наших стычек, - это так, цветочки, по сравнению с тем, на что из раза в раз подписывался он.
Из воспоминаний меня вырвало недовольное сопение демона, который смотрел на меня из-под заросших бровей. Все в его виде говорило о том, что он понял, о чем я сейчас думаю. Я только лишь ехидно глянул на него, даже не пряча ядовитой насмешки. А вот когда он решил спровоцировать меня, придвинувшись к Рине ближе, чем позволяют нормы приличия, я такого поведения ему спускать был не намерен.
- Неужто своя невеста тебе кажется настолько непривлекательной, что к чужим магнитом тянет? – Отпустил я колкость, лицезрея, как сереет смуглое лицо демона. Да ладно! Прав оказался, что ли?
- У-у-у, брат, не завидую я тебе, - без тени сочувствия протянул я, издевательски выделив слово «брат».
- Да хватит вам! – рыкнула моя ехидна. На ее руках начали клубиться заготовки проклятия, усмирившие нас обоих. Никому не хотелось внеплановой вылазки в туалет. – Так-то лучше, - недовольно буркнула она же.
Дальше работа пошла куда быстрее и в гробовой тишине, которую разрывало лишь шуршание листов пергамента. Как оказалось, идея о поднятии документов из архива была неплоха, весьма неплоха. Нарыть нам ничего не удалось. Лишь то, что Мирчел – родовое имя матери Давари, имело отношение к давно разоренному семейству, в древе которого никогда не значилось никого с именем Мистрелла, - именно так звали мать Блю. А это значило, что они приняли ее в род уже после того, как она родилась, раз на древе нет ее листа. Только чем был движим глава рода? Жаждой наживы, в случае, если Мистреллу хотели укрыть от чужих глаз, припрятав в абсолютно чужом семействе. Или простая жалость к нищенке? Но что-то мне подсказывало, - мать Давари никогда не относилась к низшему обществу. Уж слишком она была лощеная для низкого сословия. Аристократизм заполнял ее без остатка, манерность – на ней она вообще была помешана. Наверно, именно это отталкивало меня от такой невесты. Но после смерти матери, Блю перестала казаться мне прокаженной. Уж такую тещу не пожелаешь и… Церану.
Когда улицу накрыла непроглядная темнота, нами было решено прекратить поиски. Мы нашли достаточно, чтобы выдвинуть обвинения Давари. Осталось только найти ее и, желательно, узнать, к какому на самом деле она принадлежит роду.
После того, как Церан нас покинул, я поспешил пересказать Рине все, что мы обсудили с Крайсом, но вот реакция моей ведьмы мне не понравилась. Ее глаза бегали, зацепляясь за предметы интерьера, при этом она старалась не смотреть на меня.
