— Я только что похоронила отца, — воскликнула девушка ломающимся от эмоций голосом. — Он должен был быть героем дня. Для меня, для его жены, двух сыновей и всех тех, кому он был дорог. Он не нуждался в том, чтобы кто-то появился здесь и украл его звездный час, как это сделала ты. Все теперь только и говорят, что о тебе, о твоем шумном появлении, о твоем нелепом наряде, о твоем поведении, которое граничит с вульгарностью и неуважением. О тебе и о том типе, который тебя сопровождает? Кто это, кстати? Твой новый хахаль? Подарок от Мориса?
— Если бы ты ответила на мое сообщение, я бы не появилась здесь, как гром среди ясного неба, в этом наряде, который так тебя шокирует. У меня было бы время собраться и переодеться.
Джессика яростно покачала головой:
— Мое молчание было достаточно красноречивым. Тебя здесь никто не ждал. Ни Анна, ни Поль, ни Матиас…
— Ни ты.
— Ни я. Особенно не я, — настояла девушка. — Ты снова заставила меня покраснеть. Перед всеми этими людьми и перед боссом. Они подумают, что ты не в себе, настоящий дегенерат.
— Мне наплевать, что они думают.
— А мне нет! Черт возьми, мама, тебе шестьдесят два года, повзрослей хоть немного! И напомни себе, что не ты одна страдаешь от своего же собственного поведения.
— А зачем взрослеть, если тогда нужно быть такой же, как они? Да ты понаблюдай за ними немного, у них все одно и то же выражение лица!
— Эти люди только что потеряли человека, которым очень дорожили. Ты не дорожишь никем, кроме себя самой, понятное дело, что не можешь их понять.
— Все что ты говоришь – ложь! Я любила Ги.
Джессика усмехнулась.
— И сколько ты его любила? Месяц? Год? Определенно не больше этого.
— Намного дольше, чем ты думаешь, — стала защищаться Катрин, которую, наконец, ранили все пикировки дочери.
— Оставь эти слова для других. Папа нас оставил, когда мне было пять. И его решение было принято намного раньше того времени, когда он перешел к действиям.
— Мы с Ги по-разному видели вещи, но это не мешало тому, чтобы я сохраняла к нему нежные чувства. У него было свое место в моем сердце - место, предназначенное только для него. Его внезапная смерть меня сильно шокировала, представь себе!
Джессика посмотрела на мать беспощадным взглядом и поняла, что такой быстрый уход ее бывшего мужа на самом деле сильно потряс женщину. Тогда девушка попыталась немного смягчиться, но клейкая горечь, которую она испытывала к матери, делала все усилия Джессики напрасными.
— А Симон? — спросила девушка. — Что он здесь делает? Надеюсь, он хотя бы совершеннолетний.
— Конечно, он совершеннолетний. Ему двадцать семь…
— Круто, еще один младший братик.
— Ты можешь это прекратить? Я все еще твоя мать и не потерплю твоих уничижительных и отвратительных замечаний. К тому же я не обязана перед тобой отчитываться.
— Ты делаешь, что хочешь, — заметила своим самым кислым тоном Джессика. — В любом случае, тебе никто не может помешать. Тем не менее, ты не должна навязывать нам свой выбор.
— У меня ни коим образом не было намерения навязывать тебе Симона, но я не могла поступить иначе. Мы спешили…
— Ты могла переодеться в самолете или в аэропорту, ты могла дать ему ключи от своей квартиры, посадить его на такси или на поезд городских линий.
— Я об этом не подумала…
— Конечно же нет. Ты слишком взбалмошная, слишком незрелая, чтобы подумать о таких приземленных вещах.
— Замечательно, — нетерпеливо сказала Катрин, устав слушать одни лишь упреки. — Я приношу тебе свои извинения, хорошо? Мне жаль, что я, по-видимому, разрушила похороны твоего отца и смутила тебя перед родственниками, друзьями и начальником. Мне жаль, так хорошо? Я думала, что мое присутствие доставит вам с Ги удовольствие.
— Как видишь, нет…
Увидев, что дочь не прекращает нападки, Катрин сморщилась. Однако, вместо того, чтобы остановиться на том, что ее ранило, женщина предпочла сменить тему.
— По крайней мере, я произвела хорошее впечатление на твоего босса…
— Хорошее впечатление? Ты издеваешься? Он подумал, что ты сумасшедшая!
— Я так не думаю. Из всех вас он выглядел наименее скованным. В любом случае, он очень привлекательный. А цвет его глаз просто восхитительный. Такой темно-зеленый… Сколько ему лет?
Джессика напряглась; ее взгляд стал убийственным.
— Забудь, он слишком стар для тебя.
— Сорок – сорок пять?
— Мама, даже не думай об этом, — пригрозила Джессика.
Озорной взгляд Кэтрин пересекся с вражески настроенным взглядом ее дочери.
— Ты можешь мне сказать, если он - твой парень, я буду только счастлива за тебя.
— Он - не мой парень, а мой босс. Моего парня зовут Филипп, и сейчас он стоит около Анны.
Катрин обратила внимание на фамильный склеп Лафоретов, на вторую супругу Ги и на человека, с которым она говорила.
— Поскольку у меня нет права поговорить с ним, чтобы узнать его получше, не обижайся на меня, если я предпочту плохо причесанного брюнета, которого ты так скромно называешь своим боссом, — решила женщина, не сводя взгляда с Филиппа.
— Я его так называю, потому что так и есть.