— Я не хотела тебя обидеть, но признай, что все то, что я говорила, - правда. Ты не была образцом ни привязанности, ни стабильности… — Джессика увидела, как Катрин открыла рот, чтобы что-то ответить, поэтому быстро добавила: — В конце концов, это сыграло свою роль. Сейчас я не выгляжу совсем уж жалко: у меня прекрасная работа, которая делает меня счастливой, и я встретила мужчину, который, несмотря на все мои заскоки, любит настолько, что готов жить вместе. В конечном счете, мне удалось получить от жизни все.
— Это ты так думаешь, но однажды он не захочет видеть, как ты уходишь на работу в воскресенье. Ты должна будешь сделать свой выбор, как это сделал Ги.
— У папы не было выбора: ты не делала его счастливым и изменяла ему.
— Он мог остаться ради тебя, но он этого не сделал. Твой отец сделал свой выбор, но не между мной и работой, а между тобой и работой.
Жестоко, но это была правда. Однако, Джессика не обижалась на отца, она его понимала. Если бы она была в такой же ситуации, скорее всего она бы поступила так же.
— Филип не поставит меня перед выбором. Он знает, как много эта работа значит для меня. Он хорошо это понимает. Он сам не прекращает работать в пятницу вечером! Вы сильно ошибаетесь.
— Вы?
— Ты и Кристоф. Он уже видит кольцо на моем пальце и ораву детей вокруг. Он уверен, что я не смогу совместить эти две жизни.
— Он прав. Это невозможно, не с тем темпом, в котором ты живешь.
— В любом случае, я не хочу детей, поэтому проблема решена.
— Ничего не решено. Твоя работа стала для тебя как доза для наркомана. Я видела тебя на похоронах отца, и я слышала, как ты пообещала начальнику, что будешь в офисе в течении часа. Даже он был шокирован.
— Кристоф? Я не удивила его, он меня слишком хорошо знает. Он сам всему меня научил.
Катрин закрыла глаза.
— И что он еще для тебя сделал?
— Я не понимаю, куда ты клонишь.
— Врунья. Хочешь еще кофе?
— Я не вру! Да, хочу. И перестань улыбаться, будто ты знаешь все на свете.
— Я не стремлюсь к этому, особенно, что касается твоей жизни, но, как и твой отец, ты очень экспрессивна, дорогая.
— Что это значит?
— То, что гирлянда не работает, когда ты говоришь о своем парне, и что она включается и начинает мерцать, как только речь заходит о твоем начальнике. — Перехватив взгляд дочери, Катрин на полном серьезе спросила: — Ты влюблена в начальника, Джессика?
Еще один неловкий вопрос. Джессика попыталась выкрутиться:
— Я влюблена в Филипа, — ответила девушка со всей уверенностью, на которую только была способна. — Кристоф - мой начальник. Он был важен для меня на одном из этапов жизни, но все осталось в прошлом. И я тебе напоминаю, что он старше меня на пятнадцать лет.
— Ах да, точно, разница в возрасте…
— Именно.
— Но пятнадцать лет не так уж и много… С Симоном у нас было тридцать три. И это волновало только тебя.
Джессика позволила себе рассмеяться.
— Просто люди не говорили вам этого напрямую, но поверь, что за спиной они точно смеялись с вас.
— Даже если то, что ты говоришь, правда, мне наплевать, каждый имеет право на счастье. Большинство людей просто трусливы и боятся за него ухватиться под предлогом того, что боятся неизвестного и не знают, что о них будут говорить люди. Если бы я была такой же, как они, то осталась бы с твоим отцом, и мы бы все втроем были бы несчастны. В конце концов мы все нашли свое счастье.
— Все? Вы двое возможно, я же…
— Признаю, мы не были образцовой семейной парой, но жизнь человека не ограничивается только этим. Прежде всего я - женщина, а потом уже мать. У меня есть своя жизнь, мечты и желания, которого ничего общего не имеют с материнством. Я хотела ребенка, дорогая, даже не сомневайся в этом, но больше из-за желания обогатить жизнь, чем подчиняться его капризам. А со своей стороны, Ги считал, что ребенок скрепит наш союз…
— Вы были такими эгоистами…
— Это правда. Но теперь я счастлива, что у меня есть ты, и я счастлива быть твоей матерью.
— А не поздно ли уже? Ты наконец поняла, что ты - мать в том возрасте, когда уже нужно смиряться с ролью бабушки…
— Ты действительно помешана на возрасте! В тот день, когда у меня появятся внуки, я с радостью окунусь в новую роль. Сейчас же я пытаюсь делать все возможное, чтобы моя единственная дочь была счастлива.
— Ты с этим определенно опоздала.
Катрин покачала головой. Улыбка, полная нежности, улыбка, которую Джессика хотела увидеть все свое детство, появилась на губах женщины.
— Ты совершенно несчастна, дорогая.
Под восторженным взглядом Медхи Джессика заканчивала доработку, подготовленную к выходу бухгалтерского баланса.
— Ты - волшебница… — восхитилась молодая стажерка.
— Если я могу дать тебе совет, то учись всему, что можешь. Ты должна…
В этот самый момент девушки подскочили, когда дверь неожиданно открылась, и в кабинет ворвался разъяренный Кристоф; его глаза метали гром и молнии.
— В мой кабинет, немедленно… Не ты, — прикрикнул мужчина на Медхи, а затем трясущимся пальцем указал на Джессику. — Ты.
— Я закончу работу и приду…
— Я сказал немедленно! — крикнул он, прежде чем приказать Мануэле позвать к нему Жан-Марка и Арно.