— Я схватил его, — тот же мужской голос. — Помогайте!
Массового побоища зверь допустить не мог. Он ударил когтями в живот мужчины. Лапы покрылись вязким и липким — кровью. Человек заорал, словно освежёванный заживо. Послышалась возня. В пещеру вбежали охранники. Вожак рыкнул им, приказывая уходить. После нашёл орущего, и перерезал тому глотку.
— Бессмысленная затея была, — сказал он, когда замолкли последние хрипы. — Совершенно бессмысленная. Поймите же, я не собираюсь вас мучить или угрожать или ещё какие-то устрашающие действия делать. Мне просто важно, чтобы вы понимали: у меня просто нет другого выхода. Мои сородичи неохотно едят мясо оленей, моржей… любое другое мясо кроме человеческого. Я их заставляю есть его как можно меньше, но… мне всё тяжелее держать их под контролем. Когда-нибудь они разгромят ваше жильё и убьют всех. — Вожак замолчал, но через минуту добавил. — А я не смогу ничего сделать.
— Что ты за бред несёшь?! — раздался женский голос, но уже другой. — Да и вообще… С какой стати ты вообще умеешь разговаривать?!
— И действительно, — хмыкнул Вожак. — С какой стати я вообще умею разговаривать?! Я же зверь! Это же вы люди, стреляете из оружия, живёте в деревянных домах, пожираете родственников. А мы всего лишь пользуемся когтями и живём в пещерах. Мы звери!
Ему не ответили. У выхода зверь остановился и, полуобернувшись, со вздохом произнёс:
— Старый я стал, сентиментальный. Был молодой, сразу убивал вас. Вы должны благодарить Давину, что вообще дожили до этого дня. Помните её? Ту, которую с ребёнком, моим сыном, выгнали? — он подождал ответа, но так его и не получил. — Никто из вас, наверно, даже не задумывался, почему звери и люди так похожи? Никто не задумывался, почему вся планета разрушена, и, конечно же, никто не задумывался, из-за чего звери, которые живут на поверхности, ненавидят людей вышедших из бункера?
Тело отца сожгли на костре под навесом поздно вечером, когда никого там уже не было. Рыдающую мать Бримо с Зайриком держали под руки. Невестки, словно сговорившись, зевали во весь рот. И лишь у Ди слёзы щекотали глаза.
Утром жизнь вернулась в свое русло. Пришёл глава литейщиков — Дон. Высокий, мускулистый, на голову выше Гтирера. В поселении о его трусливом характере не знали лишь младенцы. Его семье требовалось найти сталь. Эти задания, обычно, выполнял Зайрик — средний брат.
Днём мама доделала ремешок для младшего сына. Ди сразу прицепил его на обрез и долго любовался. Ремешок получился хороший, многократно переплетённый. Такой вряд ли когда-нибудь порвётся.
— Ну и зачем тебе такой? — усмехнулась Тири. — Лучше бы старшему сыну, что-нибудь смастерила, — попрекнула свекровь. — А то для куска мяса потратила столько сил…
— Не твоё звериное дело кому, что и для чего я делаю! — огрызнулась мать.
— Ах не моё звериное дело! — деланно всплеснула руками жена Гтирера. — Не моё дело, заявляешь…
Но перепалка в этот раз получилась какая-то вялая. У жены Бримо, на руках, умирал ребёнок. С самого утра он зашёлся сильным кашлем. Руки, постель, даже мать, были в крови. Ребёнок уже не мог нормально плакать — мешал кашель. Между приступами просил мать помочь. Жена Бримо лишь смотрела на него круглыми, глупыми и полными слёз глазами. Ничего не говорила, а просто гладила по голове и смотрела. Сам Бримо ушёл к самогонщикам. В семье разведчиков никогда не было любителей пойла. Но никто, даже Гтирер, не смел его попрекнуть. Люди в поселении умирали часто, особенно в последнее время. К смерти более-менее привыкли. Если, конечно, это смерть чужого человека. Но не когда это твоё дитя.
Ди всё утро проиграл с ремешком из волос матери, точно ребёнок с черепом зверя. Ближе к полудню вспомнил, что надо сходить за новой шапкой к одёжникам.
На улице светило солнышко. Погода стояла отменная, даже не верилось в приближающийся Период Бурь. Ди вприпрыжку направился по улице. Насвистывая, беззаботно крутил в руке новенький ремешок. Встречных девушек моложе себя хлестал по попе, младших парней по голове, а тех, кто постарше поддразнивал и отбегал. Заглянул и под навес, но Сии там, естественно, не оказалось.
— Тебе чего, Мясо? — поинтересовалась жена одного из бойцов. — Вариться пришёл?
— Не, — улыбнулся Ди. — Сказать, что я твою дочь только что… — и показал недвусмысленное движение туловищем и руками.
Женщина побелела. Дочь на выданье и если сказанное разведчиком, правда, то не видать ей достойного мужа. В лучшем случае станет женою мусорщика или самогонщика. А в худшем обедом.
— Ты… — выплюнула женщина. Глаза озверели, она кинулась на Ди с вытянутыми руками. Пальцы скрючились, собираясь вцепиться в глотку, волосы, лицо. Куда угодно лишь бы душить и терзать. Но парня и след простыл.
— Неумелая у тебя дочь, кстати, — крикнул Ди вдогонку. Поскользнулся и шмякнулся. — Да чтоб тебя! — выдал любимую присказку.
Глава одёжников, когда увидел, кто пришёл, кисло улыбнулся и пробормотал:
— Щас.
