Марианн поспешил убраться как можно быстрее отсюда. Выбравшись из снега на рельсы, снова приметил тусклый огонек света вдали и теперь почти бежал к нему со всех ног, оборачиваясь через каждые десять-двадцать метров. Но никого позади больше не видел.
Глава 3. Мигнис
Марианн постучал в тяжелую дверь. Стук получился приглушенным. Марианн снял варежку и постучал снова. Костяшки пальцев заныли, но на этот раз стук был громче. Из-за двери не донеслось ни звука. Юноша толкнул дверь, и та поддалась.
– Есть тут кто? – спросил Марианн. Ответа не последовало. Тогда он осторожно вошел внутрь и огляделся. В доме никого не было, но горевшая лампа настораживала. «Кто-то ее зажег».
Комната была маленькой. Незатейливая мебель из грубых досок: стол, скамья. Марианн притворил за собой дверь.
За ножкой скамьи сидела мышь и разглядывала гостя. Черные глазки поблескивали от света лампы. И когда этот единственный обитатель дома заметил, что на него смотрят, тут же принялся чесать себе за ушами, тереть мордочку и вообще всем видом показывать, что ему нет дела до гостя.
Лампа стояла на краю стола. Она и мерцала желтым огоньком в оконце. Света самой лампы едва хватало на полкомнаты. В доме было холодно. Очаг выделялся почерневшим пятном у стены. Около очага лежали поленья. Одно попалось под ногу Марианну, когда он подошел ближе. Щепки для растопки были раскиданы по полу. Юноша посмотрел под скамью: мыши уже там не было. Марианн поискал вокруг спички, но тщетно. Он скинул с плеч рюкзак и в маленьком боковом кармане тут же нашел, что искал. Зажигалка. Он нагнулся за щепками, и через пару минут в очаге заплясали веселые языки пламени. Сначала Марианн согрел руки у огня, затем огляделся снова. Комната стала выглядеть немногим лучше. В дальнем углу тьма рассеялась, и проявился потертый грязный сундук и ком тряпок.
Дом выглядел заброшенным, но лучшего места переждать ночь поблизости не было. В домике была всего одна комната, и ни души. «Где же тот, кто зажег лампу?» Сейчас этот вопрос волновал юношу больше всего.
Марианн присел на скамью и положил рядом варежки. Пыль на столе была потревожена. Отметины маленьких лап и тонких бороздок отчетливо виднелись около самой лампы и на краю стола у скамьи.
Мышь медленно выползла, аккуратно ступая лапками. Подобрала хвост и молниеносно забралась на скамью. Она не боялась человека и вела себя довольно уверено. Как хозяйка. Марианн отшатнулся сначала от темного шерстяного клубка, но потом усмотрел в нем мышь и успокоился. А та внимательно смотрела своими глазками, в которых острыми искорками гулял свет лампы, и угрожающе двинулась к варежкам. Марианну эта сцена показалась комичной. Ведь мышь была совсем маленькой.
Вдруг слабый тоненький голосок, словно скрип старых дверных петель, промолвил:
– Пол, между прочим, холодный! Подвинься и не раздави меня ненароком!
– Что? – От неожиданности Марианн чуть не упал со скамьи.
– Зима на улице, как можно было заметить. Ты же не думал, что я буду спать в обледенелой норе?
Марианн инстинктивно хотел схватить варежки, рука уже потянулась к ним, но подумал, что зверь может укусить, и отдернул руку. Мышь удобно устроилась на варежке и замерла. От такой наглости Марианн потерял дар речи. Он хотел что-то возразить, но удивлению тому, что мышь говорит, не была предела. Марианн смог только открыть рот.
– Ты никогда говорящих мышей не видел? – спросил слабый тихий тонкий голосок. «Она еще и мысли читает?»
Марианн с сомнением произнес куда-то в комнату:
– Ты говоришь?
И, к своему удивлению, услышал ответ тем же тонким голосом:
– Кто говорит? Что говорит?
– Ты можешь разговаривать? Ты же мышь! – высказал Марианн вслух свои мысли.
– Мышь, мышь! – с чувством сказала, несомненно, мышь. – Ни уважения, не любезности. Между прочим, у меня есть имя! Мигнис. И не припомню, чтобы меня мышью называли.
Мигнис сверлила гостя глазками-бусинами, перестала потирать нос лапами. Марианн сгорал от любопытства, с открытым ртом смотрел на мышь, немного склонившись и сгорбившись, силясь разглядеть ее лучше, но держался на расстоянии от необычного грызуна.
«Вдруг все-таки укусит? Уж не мерещится мне все это?»
– А что тебя удивляет?
– Нет, ничего… – соврал Марианн.
– А как тебя зовут? – спросила мышь.
– М-марианн, – ответил юноша, а сам думал, действительно все это происходит с ним или снится? «Может, я сплю?»
– Мимарианн, – повторила тихо мышь себе под нос. Наверное, чтобы запомнить.
– Марианн! – уже более уверенно произнес он. – Не «ми», а «ма».
Мигнис не обратила внимания на замечания и пропищала:
– Двинь лампу на край стола. Теплее будет.
Марианн повиновался, хотя сомневался, что от этого станет теплее. Казалось, что мышь дуется на него.
Он почувствовал расположение к мыши. Она была маленькой, но довольно смелой. Разговаривать с человеком больше тебя, с незнакомцем! Самому Марианну было бы каково, окажись он на ее месте?
– Скажи, Мигнис, а кто еще здесь?
Мышь смотрела на Марианна и медлила с ответом, словно обдумывала, что сказать.
– Ты же видишь, что в доме только мы?
– А кто зажег лампу, Мигнис?
