Солдат лежал по другую сторону стены – впрочем, теперь я понял, что это не стена, а хлипкая перегородка, – и больше не закрывал обзор. Взгляду открылось длинное помещение, озаренное льющимся откуда-то сбоку прыгающим красным светом. Слышалось потрескивание, шорохи: там что-то горело.
В дальнем конце несколько фигур – шесть или семь, я не разглядел, – друг за другом вбегали в дверь.
Я вскочил и крикнул:
– Они за стеной, по лестнице убегают!
Отпихнул кресло, схватил мертвого солдата за ноги, оттащил немного и бросился к одному из диванов, возле которого валялся перевернутый стул. Поднял его, метнулся обратно, на ходу замахиваясь. Обрушил стул на перегородку возле пролома, потом еще раз, еще – и он сломался окончательно, распавшись в моих руках. От пролома протянулась извилистая трещина, очертившая большой овал.
– Пусти! – сказал Пригоршня, и я шагнул в сторону.
Илья Львович прижимал ладонь к боку, рядом с ним переминался с ноги на ногу, иногда подпрыгивая, возбужденный Звонарь. Шрам и Злой ждали, подняв оружие.
Повесив «калаш» на плечо, Никита резко выдохнул и ударил ногой. Подошва врезалась в верхний край пролома, овальный кусок с грохотом рухнул наружу, подняв облако пыли.
– Куда? – выкрикнул напарник, хватая автомат и прыгая во второе помещение. – Вон та лестница?
Не отвечая, я прыгнул за ним и побежал туда, где исчезли фигуры. В стене слева имелось длинное окно, в помещении за ним что-то ярко пылало, но что именно – отсюда было не разобрать.
Дверь, узкая площадка, бетонная лестница… Я присел, заглядывая между пролетами.
– Куда они побежали? – спросил Никита, встав надо мной и водя стволом автомата из стороны в сторону.
– Вниз.
Полуприсев, я стал спускаться, опираясь на железные перила, то есть узкую рельсу, приваренную к кускам арматуры.
– Не хотят в бой вступать, – с легким самодовольством пробормотал Никита. – Знает Медведь, с кем связался!
В дверях позади него показались остальные. Шрам шел первым, потом Злой, Звонарь и старик. Последний все еще держался за бок.
– Львович, вы что, «узи» потеряли? – тихо спросил я, добираясь до пролета между этажами.
– Нет-нет, он у меня сзади, за поясом, – откликнулся он.
– Ну так лучше отдайте его назад мне.
Теперь я видел дверь, такую же, как и та, через которую мы попали на лестницу. Пригоршня обошел меня, заглянул между пролетами и сбежал к ней. Распахнув, присел сбоку от двери. За ней открылся очередной коридор. Я спустился, встал по другую сторону. Шрам и Злой двигались следом, целясь в проем, за ними шли Звонарь и старик.
– Львович, положите «узи» возле перил, – сказал я и сбежал ниже, в то время как напарник со Шрамом шагнули в коридор.
Лестница заканчивалась тупиком, глухой бетонной коробкой, в углу которой сидел мертвец. Не военный: на нем были какие-то ветхие светло-серые одежды – не то пижама, не то форма медбрата, – слишком уж древние, чтобы понять. Он вытянул ноги, руки лежали на коленях. Кожа на кистях высохла, натянулась, рельефно обозначив суставы и косточки. Из правого глаза торчал скальпель, до середины узкого лезвия погруженный в череп. Рядом валялись тапочки без задников, сбоку лежала красная аптечка.
Сверху донесся шум, и я быстро пошел обратно. Подхватив «узи», сунул пистолет за ремень. Все остальные уже покинули лестницу, в коридоре за ней маячили лишь Звонарь со стариком. Я направился к ним, разглядывая помещение, прислушиваясь к шорохам, наполнявшим все вокруг: где-то потрескивал огонь, капала вода, за стеной раздавалось приглушенное попискивание, будто из древнего радиоприемника, что-то гудело под полом – как пламя горелки… Место, в которое мы попали, казалось заброшенным и в то же время полным тайной, скрытой от глаз непосвященных жизни.
Илья Львович со Звонарем исчезли в дверях; я догнал их, увидел комнатенку, напоминающую тамбур, с большой овальной дверью, в которой было стеклянное окошко. Из-за нее доносилось ритмичное клацанье, а после раздалось шуршание, будто кто-то надувал воздушный шарик.
– Иди сюда, Химик, – позвал Злой.
В длинной комнате был металлический пол и решетчатый потолок, а стены выложены кафелем. Из-за толстых прутьев сверху лился приглушенный свет, озаряя Никиту, Злого и Шрама – они на другом конце помещения разглядывали что-то. Я направился к ним, миновал медицинский шкафчик, тумбочку, на которой лежал разбитый термометр. Звуки не смолкали, к ним добавилось пощелкивание и треск. Пригоршня посторонился. Под стеной, пялясь на нас выпученными глазами, стоял тощий голый бюрер.
– Скребся он тут. Мы думали, вояки сюда побежали, – сказал напарник. – Ну и зашли…
– Отсюда дальше некуда вроде, – ответил я.
