Выбор оружия полностью

– Знаю, знаю. В фильмах ужасов герои всегда в незнакомом месте за каким-то хреном расходятся в разные стороны, и их поодиночке мочат. Ну так ты не спускайся без меня, а я сейчас вернусь.

Очутившись на крыльце, я перешагнул через тело сталкера и, придерживаясь за один из шестов, подпирающих навес, поглядел вверх. Так и есть: на крыше, дальним краем примыкающей к склону, была антенна, довольно дорогая тарелка. Что-то непонятно мне все это. Откуда лэптоп здесь, да еще и к такой антенне подключенный? Для чего он? И вообще дом необычный крайне, странный человек тут раньше жил. Если, конечно, человек…

Здание стояло так, что от края крыльца до склона было не больше метра; дальше тянулся настил из хлипких досок с широкими щелями между ними. Я шагнул на доски, встал возле самого края. Немного подавшись вперед, посмотрел. Теплый сухой ветер подул в лицо. Очень светло там, под склоном, светло и жарко. Дымка лежит толстым ватным пластом, скрывая подножия гор. Я глянул вверх: та же дымка висела над головой, и солнце пряталось где-то в ней, как в стоге сухого сена. Странное место. Вроде и тихое, спокойное – но одновременно пугающее. И дымка эта… Казалось, что в ней – или за ней – должны таиться зловещие, опасные твари, не те, что любят темноту, но такие, которые нападают посреди яркого дня, в жаркий душный полдень, и передвижение их сопровождается шелестом песка, хрустом мелких костей, звяканьем чешуек… Какие-то, черт знает… солнечные демоны прятались там, в светло-желтом тумане. Я плюнул со склона, повернулся и вошел в дом.

Никита все же спустился вниз без меня, включил свет. Когда я появился в комнате, его голова возникла из широкого люка, ярко подсвеченная снизу.

– Химик… – сказал он, блестя глазами. – А я знаю, кто в этом доме жил.

– Три медведя?

Когда у него становится такое выражение лица и такой голос, это как сигнал: к словам напарника надо относиться с повышенным скептицизмом. И точно – пропустив мимо ушей мое предположение, он объявил:

– Картограф!

– Кто? – удивился я. – Это еще что за хрен с горы?

– Ну как же! Его еще Троповым называют, потому что он тайные тропы знает. Ты разве про него не слышал? Легендарная личность, навроде Доктора.

Тут я что-то стал припоминать, но очень смутно.

– Никита, я тебе уже говорил: Доктор – не легендарный. В том смысле, что он не из легенд, такой человек действительно есть, живет прямо сейчас, и никто в этом не сомневается. Да я его и видел как-то. А Картограф этот твой…

– Сказочки, да?

– Да. Зона – место хитрое и запутанное. Из-за выбросов тут иногда целые области перестраиваются, тропинки новые образуются сами собой, холмы с места на место переползают, русла смещаются… Ориентироваться здесь трудно даже бывалым сталкерам-бродягам. Общее расположение больших районов вроде Свалки, Милитари, Агропрома остается прежним, но мелочь всякая… Это что значит? Это значит, обязательно должна была возникнуть легенда о Картографе. То есть о человеке, который во всем этом круче всех ориентируется, чуть ли не о маге каком-то. Это такая потребность человеческой психики, понимаешь? Нужно объяснить, откуда вселенная взялась – вместо того чтобы разбираться в этом с научной точки зрения, придумали Бога. Нужен кто-то, чтоб в географии и топографии Зоны хорошо шарил, – придумали Картографа.

– Тропов существует, – отрезал Никита. – Да ты спустись, погляди.

Я недовольно шагнул к лестнице.

– Ну и что у тебя внизу? Труп с биркой на запястье: «Это я, Картограф»?

– Не, карты там.

Лестница вела в квадратную комнату с каменными стенами, вдоль которых протянулись криво сколоченные стеллажи из реек. Оттуда торчали гвоздики, и на них во множестве висели карты. Точнее, когда-то висели, а теперь осталась всего парочка, остальные кто-то сорвал – в спешке, скорее всего, потому что на некоторых гвоздях белели обрывки бумаги.

Но те две, которые еще были здесь, я вместе с Пригоршней внимательно рассмотрел. Самодельные, нарисованные от руки, без всяких линеек и циркулей, на неровно отрезанных кусках ватмана. На одной я узнал план зданий Агропрома, а на второй…

– Слушай, по-моему, это катакомбы, которые от Милитари тянутся, – сказал Пригоршня, тыча в карту стволом обреза. – Необычная какая-то. Что это за кружочки красные? А вон крестик…

– И стрелки какие-то пунктирные, – вставил я, снимая карту с гвоздя. – Возьми вторую, сверни. С собой захватим, я изучу на досуге.

Еще в помещении был стол с высокими ножками и наклонной столешницей, где в неглубоких выемках по краям лежали несколько карандашей и цветные мелки.

– Это он здесь рисовал, – важно пояснил Никита.

– Тропов, да? – уточнил я.

– Ага. А ты типа до сих пор сомневаешься?

– Напарник, карты – не доказательство.

– А то, что в доме этом странно так, дух такой… нечеловеческий?

– Ну так что?