— Нет, ты послушай, приедем и поговорим. И если задумал какую-то гадость, то я предупредила мужа куда еду, если не отзвонюсь вовремя...
— Не трясись, — голос Кости снова стал спокойным. — Не нужна ты мне, только Оксана. Так что, готовься уехать одна.
— Разберемся, — и Ира отключилась.
***
Аня ушла в школу, Ира уехала и Миша решил продолжить исследования. Он планировал выйти с изнанки где-нибудь, а потом вернуться обратно. Не зря же он обзавелся теплой одеждой? Он уже хотел было спуститься на пол, как в замке щелкнул ключ, и на пороге появилась Оксана.
— Можно? — тихо спросила она.
— Да, главное чтобы Валика рядом не было — прокричал он гадая, что ей надо.
— Он пока телевизор смотрит и книжку с картинками листает, — сказала девушка, и приблизилась к столу.
— Ты как? — спросил он, чувствуя некую неловкость из-за повисшего молчания.
— Не знаю, — честно сказала Оксана, — не могу до сих пор поверить своим глазам.
Она опустилась на корточки и посмотрела на него. Проклятый не стал уточнять, что спрашивал про порез и про бешеного жениха, раз она не вспомнила сама.
— Скажи, — начала она, — а как вы... вообще. Как ты? И... Она запуталась и замолчала.
— Привыкли уже, — ответил он. — Мне сняться очень красочные сны, но про них немного позже, Ира учится колдовать, вот общения с сыном мне не хватает.
— А.... — глубокомысленно ответила она. И снова замолчала.
— Ты привыкнешь, — улыбнулся он, — мы, человеки, ко всему привыкаем. А сейчас, может, окажешь мне одну услугу?
— Какую? — удивилась она.
— Отнеси меня к кухне, точнее к тумбочке, которая там стоит.
— Как? — растерялась она.
— Так, чтобы Валик не увидел.
— Я боюсь тебя того... поломать, — она неуверено посмотрела на него, потянулась, но так и не прикоснулась.
— А ты меня не сжимай, — усмехнулся Проклятый.
— Ну, давай, попробуем.
Уже оказавшись на ее руке, Миша не выдержал и тихо рассмеялся. Оксана, которая жутко переживала, чтобы не уронить его, не обратила на это внимания, а Проклятый все никак не мог остановиться.
— Не, я реально пошел по рукам, — выдавил он, и постарался успокоиться.
Получилось плохо, идиотскую улыбку он так и не смог стереть с лица.
— А теперь? — спросила она.
— Придержи меня второй рукой, присядь и опусти. Дальше я сам, спасибо.
Оксана все выполнила в точности, и наблюдала за крошечным Мишей, пока тот не добрался до стены, и не растворился прямо в ней. Это было настолько неожиданно, что она даже вскрикнула, а потом, покачав головой, поднялась и пошла к Валику. Мысли девушки разбегались, и племянник казался единственным островком стабильности в этом, ставшем таким безумным мире.
***
Положив трубку, Костя смачно выругался и плеснул немного виски в стакан. Совсем немного, ибо напиваться было нельзя. Самым неприятным было то, что он вообще не помнил тот вечер. Точнее помнил очень смутно.
Костя рос довольно неплохим мальчиком. В меру послушным, в меру хулиганистым. Хорошо учился, радовал родителей и педагогов, правда не всегда мог дать достойный отпор одноклассникам, хотя такое было и не редкость в школах.
Но иногда его накрывало. В такие моменты, ему хотелось сделать что-то страшное, как-то погасить огонь, неожиданно вспыхивающий где-то внутри него. В первый раз пострадала его любимая плюшевая собака. Мальчику нравилось таскать ее, играть с ней и даже спать. А когда он подрос, то не выкинул старую игрушку, иногда поглаживая ставшую выцветать искусственную шерсть.
В тот день его сильно отругали. За что, уже точно и не помнил, но вот ощущение обиды и несправедливости впилось в подсознание очень даже хорошо. И тут ему на глаза попалась собака, маленькая игрушка. Костик погрузил пальцы в мех, но вместо умиротворения почувствовал ненависть. Почему этих собак любят? Почему вообще любят мягкие игрушки?! За что? Он вонзил пальцы так глубоко, как мог, и ощутил почти восторг в тот момент, когда старая ткань стала рваться под его руками.
Его отпустило лишь тогда, когда собачка стала напоминать хлам. И в течении продолжительного времени он жил спокойно, без всяких вспышек ярости. Ему подарили хомячка, и Костику нравилось наблюдать за ним, как тот ел, бегал в колесе и чем-то там шуршал в своем домике.
А потом опять пришла ненависть. Точнее не ненависть, а что-то иное, менее сильное, но такое же разрушительное. Хомяк стал его раздражать. Живет без забот, жрет от пуза, спит сколько хочет и еще, наверняка, считает что его должны любить. И тогда, пока никто не видит, он начал ловить бедное животное, и бить его. Не сильно, щелчками. По спине, по бокам, по носику. Хомяк пищал, пытался спрятаться, укусить обидчика, и всем этим еще больше бесил мальчика. И в какой-то момент, он слишком сильно ударил питомца, и тот в скором времени перестал мучиться.
Родители никак не связали смерть хомячка со своим сыном, жалели бедного ребенка, а Костя понял, что если делаешь что-то плохое, но об этом никто не знает, то можно не только остаться безнаказанным, но и даже получить что-то хорошее.
