И в первые несколько секунд ничего не поняли ни воины, ни чародеи, ни, тем более, невесты. Просто сочли огромного фантома очередным посланцем Феодориса.
Несомненно, именно на это и рассчитывал негодяй, направивший в сад налетчика, имевшего всего один приказ, ставший понятным всем уже в следующую минуту, когда фантом, выхватив из корзинки младенца, свечкой взмыл ввысь. Вслед ему в небо понесся отчаянный женский крик, пробирая до дрожи всех вокруг звучавшей в нем горькой безнадежностью.
Однако осуществиться задумке шамана суждено не было. Стремглав ринувшиеся на захватчика со всех сторон фантомы-прислужники повисли на нем, как стая собак на медведе, торопливо захватывая чужую силу, а чужак плевался в них ядовитыми струйками и молниями, не причиняющими созданиям магистра никакого вреда.
К этому моменту уже всё сообразили и опомнились маги, расхватали растерявшихся девушек и чародеек и потащили к крыльцу, и к ним тотчас присоединились воины и те из ухажеров, кто уже успел проводить своих зазноб.
Не решился никто подступиться только к двоим женщинам, стоящим бок о бок под слабо светящимся пологом магической защиты. К горько рыдающей травнице, не сводящей полубезумного взгляда с суетящегося над головами клубка фантомов и к стиснувшей губы княгине, неотступно глядящей туда же. Но только самые внимательные из магов смогли бы понять, что следит она вовсе не за рвущими чужака прислужниками, а за почти незаметной в этой куче-мале сиреневой точкой, упорной пиявкой присосавшейся к громадине снизу.
Шаманский фантом вдруг вспыхнул ослепительно ярким пламенем, затмившим на несколько секунд свет солнца, и будь вокруг него люди, им вряд ли удалось бы спастись. Однако вокруг фантома теснились лишь такие же созданья, и им огонь не принес ни малейшего ущерба. Лишь посыпались вниз обгорелые куски пирогов, да брызнул расплавленный сахар, из вмиг сгоревших сластей, которые фантомы разносили по столам в момент нападения.
И в ту же секунду в разные стороны бросились маги и воины, все те, кто до этого наблюдали за битвой, презрев собственную опасность. Мчались прочь, не испытывая никакого желания убегать, наоборот, пытаясь остановиться изо всех сил, и всё-таки бежали, пока не оказались в прихожей дома невест.
— Что это было? — Ощупывая себя, недоуменно спрашивал себя один из воинов, не понимая, как получилось, что его собственные ноги не пожелали его слушать.
— Лекарь, — непонятно отозвался один из магов, и глянув на озадаченное лицо парня, не менее непонятно объяснил, — там стало опасно для жизни.
— Без приказа они не уводят, — мрачно вздохнул другой, неотрывно следя через окно за продолжающейся битвой и вдруг потрясенно присвистнул, — тьма!
Теперь тесными кучками прилипли к окнам и все остальные, и как раз успели рассмотреть, как на поляну сыпется с неба россыпь сверкающих драгоценными камнями колец и сережек.
— Это что такое?
— Амулеты… он их таскает ради запаса магии, — так же непонятно объяснил новичкам один из старших магов и попытался шагнуть но улицу, но уперся в невидимую стену, — вот же засада! И долго нас будут тут держать?
— Ты сам значительно ценнее для клана, — едко отозвался из угла незамеченный им Саргенс, — чем твое любопытство, а в саду фантомы обойдутся и без тебя.
— А без княгини? — мрачно ухмыльнулся кто-то из старых воинов, опознавший в князе горячо уважаемого командира, и хорошо рассмотревший, как трепетно относится тот к своей жене-чародейке.
— Для неё защитные амулеты делали самые сильные магистры, — не стал скрывать чародей, люди, вставшие под руку князя должны понимать истинное положение вещей, — кроме того, её хранит сокол клана. А Терсию она сама сейчас взяла под свою защиту, так что не волнуйтесь.
Говорить о том, как волнуется он сам, Саргенс и не подумал. Как и о том, что ему, наряду с шестеркой сильнейших магистров клана, дано право самому решать, подчиняться воле вселённого в него фантома или поступить по-своему. И сегодня он добровольно выбрал первое.
Шаманский фантом тем временем сделал еще одну попытку отбиться, но к прислужникам и Бору уже присоединились примчавшиеся со стен крепости фантомы-защитники. Они были похожи на Весиного сокола, только вдвое крупнее и окрашены в разные цвета, от серебристого до темно-вишневого. Княгиня видела их впервые, но из объяснений Саргенса уже знала, что это неспроста, чародеи постарались вложить в защитных фантомов умения и оружие против любых шаманьих заклинаний.
Их натиска лазутчик не выдержал, резко выбросил в защитников весь свой запас драгоценностей и, свернувшись в тугую, почти черную змейку, молниеносно ушел в небо.
Ахнули стоявшие у окон женщины, нахмурились маги, не понимая, куда чужак мог деть ребенка, а затем рассмотрели тяжело опускающегося к ногам княгини сиреневого сокола. Женщины протянули навстречу ему руки и фантом бережно опустил в них сверток с ребенком.
