Как оказалось позже, правильно сделала, без ее решительного вмешательства магистры и в Антаили забыли бы про еду. Хотя и не сами всем занимались, хлопотали и придумывали новые хитрости все чародеи цитадели, но ради того, чтобы успеть обсудить все предложения, отбросить не подходящие и лично проследить за всеми необходимыми приготовлениями магистры были готовы забыть обо всех собственных нуждах.
Чтоб не спорить с упрямой княгиней, чародеи ненадолго отставили дела и торопливо поели, а затем с новым жаром принялись за подготовку. Постепенно план стал четким и понятным, а заодно оброс деталями и правилами, как любая сложная задумка на вылазку во вражеские земли.
И когда настал назначенный час, стая туманных лодочек, прикрытых тремя слоями надежного морока, направилась в сторону Хорога.
На этот раз, желая сохранить фантомов как можно дольше, Феодорис вырастил их почти вдвое более крупными, но седоки сидели поодиночке. В отдельных лодочках летело два больших серебряных кувшина с фантомами, Бор и Тун, спешно выращенный в источнике из взятого у сокола запасного фантома. Лишь Кася была в лодочке не одна, травница крепко прижимала к груди Антика, наряженного в самые лучшие рубашечку и чепчик.
Барка ожидала отряд в тени длиннокосых ив, и на ней прилетевших уже ждали магистры, приплывшие с ватажниками. Сборы вышли короткими, в вылетевшего из кувшина Туна, превратившегося в черно-бурого чародейского тэрха спрятался Берест, затем создание оседлали двойным седлом. В переднее кресло села Веся с Антиком на руках, позади нее привязали короб с серебряным убежищем Бора и Тун немедленно помчался в сторону видневшихся вдалеке холмов.
А спутники смотрели ему вслед с борта барки и пытались сообразить, не упустили ли в спешке чего-либо важного, все ли предусмотрели. Хотя точно знали, предугадать все опасности просто невозможно и остается лишь надеяться, что в случае подлого нападения шамана силы защищающих Весю и Береста магических вещиц и магии фантомов хватит, чтобы княжеская чета продержалась до прибытия подмоги. Но лишь трое знали, что кроме десятка сильных амулетов защищающих княгиню от разных бед, под её простой дорожной одеждой висит и знаменитая звезда Феодориса, которую верховный магистр упрямо всучил Весе еще в Антаили.
— Она имеет намного больше возможностей, чем ты можешь подозревать, и потому не спорь.
— А вдруг я ее потеряю? — еще надеялась переубедить главу цитадели целительница, но он внезапно развеселился.
— Это же артефакт! И его можно отдать только добровольно, находясь в здравом рассудке и памяти. Вот если ты после решишь оставить звезду себе, даже я не смогу ее забрать.
— Нет уж, и не надейся! У меня от этой кучи камней после утренней проверки шея два часа болела, так что и дальше сам таскай! — едко фыркнула куница и по расплывшимся в довольных улыбках лицам чародеев сообразила, что только что снова прошла какую-то проверку, — ну а вот это уже нечестно! Вместо того, чтоб о деле думать, проверки устраиваете!
— Извини, Веся, — миролюбиво сказал тогда магистр, — когда еще выпадет такой удобный случай! Зато теперь ты имеешь право голоса на совете магистров.
— Не нужно мне ни это право, ни твои камни, — упрямо отказалась куница, — мне бы детей вернуть… всех.
Простой хингайский шатер, стоящий на вершине холма, Веся заметила как только Тун преодолел гребень холма и перед нею открылась залитая алым огнем цветущих маков седловина. Впрочем, разнообразными весенними цветами был усыпан весь холм, как и вся окрестная степь, но почему-то именно здесь больше всего было маков. И неказистый походный шатер из сероватой кошмы совершенно не подходил этому алому праздничному великолепию.
Как и немолодая женщина, неизвестно откуда шагнувшая наперерез тэрху.
— Оставь свое животное здесь, — глухо произнесла она, и едва Веся слезла с Туна, требовательным жестом протянула руки к Антику, — дай!
— Нет, — отступила целительница, и, исполняя первую часть задуманного плана, послала в старуху крошку-лекаря, — сначала покажи детей!
— Они там, — коротко махнула старуха в сторону шатра, — все целы. Отдай Шаиля и забирай своих.
Тун стоял у куста не шелохнувшись, и это значило что Берест не расслышал в голосе незнакомки лжи, поэтому Веся, вздохнув, шагнула вперед. Но отдала спящего ребенка не сразу, сначала склонилась над ним и нежно коснулась губами смугловатого лобика, добавляя силы спрятанному в нем фантому.
— Возьми, — бережно протягивая младенца, княгиня всматривалась в стоящую перед ней женщину, пытаясь определить по покрасневшему, точно ошпаренному лицу, кто она такая.
