– Губа разбита, синяк под глазом… Он еще легко отделался за свое непослушание, негодник! У Росса несколько пустячных царапин. Пожалуй, днем надо будет пригласить врача. Но расположение духа у них прекрасное – вернувшись в усадьбу, они тут же отправились в винный погреб праздновать победу, – насмешливо сказал Люк и закончил: – Иди ко мне, – мягко, но очень властно.
– А как ты? – поспешно спросила Ребекка, делая вид, что не услышала. – Ты не ранен?
– Нет, всего несколько царапин… ах, да! Еще рана от вонзившихся в руку ножниц. Но чувствую я себя прекрасно.
– О, прошу прощения, – проговорила она и бросилась к нему, словно желая посмотреть, какой вред ему причинила, но внезапно передумала и остановилась. Раз она решила не терять самообладания от его чар, то необходимо держаться на расстоянии.
– Что же ты? Иди ко мне.
Ребекка повернулась и встала около умывального столика – теперь их с Люком разделяла кровать.
– А что с Мэйхью и Блэккером? – спросила она, поглаживая холодную мраморную поверхность столика.
– Мэйхью убит, Блэккер – ранен. Он и два его сообщника доставлены к местному судье, который не очень-то обрадовался, что его разбудили в столь ранний час. Таможенники тоже ими заинтересовались и зададут им несколько вопросов.
– И тебе тоже! – резко сказала она, сверкнув глазами, но тут же раскаялась, что нарушила свое решение быть осторожной и держать себя в руках.
Воцарилась гнетущая тишина.
– Ну, иди ко мне. – Люк первым прервал молчание. – Я не могу говорить на таком расстоянии. Подойди ко мне, я все тебе объясню. Видишь ли, я избегал говорить о некоторых вещах: о своем полном опасностей прошлом, о связях нашей семьи с контрабандистами… и таможенниками. Понимаю, что было глупо ждать подходящего момента. Я хотел все рассказать именно сегодня. Все так прекрасно складывалось. Это был самый счастливый день в моей жизни…
– А вечер? – спросила она с презрительными нотками в голосе.
– Подойди же ко мне, и я тебе все объясню, – произнес он вкрадчивым голосом, лукаво посмеиваясь.
– Ты уже объяснял, – возразила Ребекка, которую приводило в ярость его веселое настроение, не вязавшееся с ее подавленным душевным состоянием. Откинув со лба дрожащими холодными пальцами непокорные пряди золотистых волос, она продолжала: – Ты отвечал на вопросы, которые меня действительно беспокоили, Люк, и делал это с такой убедительностью, что я и в самом деле поверила в твою искренность. Скажи, кто я для тебя? – вырвалось у нее в порыве гнева. – Нечто, что можно увезти домой? Деревенская диковинка, в которую можно поиграть, пока не наскучит? Что стало бы со мной, если бы я бросила свой дом, друзей, все, что мне здесь дорого, и очертя голову поехала бы с тобой в Корнуолл? Росс рассказывал мне, что ты был очень щедр со своими любовницами, но это не помешало тебе их безжалостно выгнать. Он сказал, в случае чего ты вернешь меня в Суссекс… обеспечив мне безбедное будущее и сохранив мою безупречную репутацию… Похоже, так оно и будет…
– Откуда Россу знать о твоем будущем? – тихо возразил Люк.
Ребекка захлебнулась от истерического смеха:
– Что ты хочешь этим сказать? Что меня отошлют назад в Суссекс без средств к существованию? Значит, ты стал экономить? Кстати, Мэйхью тоже говорил, что…
– Ребекка, моему терпению есть конец. Мэйхью… или, правильнее сказать, Меррилл – отпетый преступник, вор, мошенник, убийца и лжец. Перечень можно продолжать до бесконечности, и я не собираюсь это обсуждать. – Люк, бормоча ругательства, быстрыми шагами подошел к ней.
Ребекка отпрянула от него, вжавшись в угол между стеной и умывальным столиком и яростно отбиваясь от протянутых к ней рук.
– Не смей прикасаться ко мне! Не… смей… – прошептала она, заливаясь слезами. – Я поверила тебе… доверилась совершенно… Но ты ничего не сказал о Кларки, – перевела она разговор в другое русло, чтобы успокоиться. – Его рука заживет?
Наступило тягостное молчание.
– Кларки погиб. Я сам хотел расправиться с негодяем, но Кларки почему-то не дал мне это сделать. Он с разбега столкнул Мэйхью с вершины утеса, но не удержался и тоже упал в бездну. Если бы не он, ты бы погибла… – Люк тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой. – Я понимаю, ты потрясена случившимся, Ребекка, – ласково проговорил он. – Давай оставим наш разговор до утра. Нам обоим надо хорошенько выспаться.
– Прошу меня утром не беспокоить, – выпалила она ему в лицо. – Мне нечего обсуждать с вами утром, мистер Трилоуни! Ни утром, ни когда бы то ни было еще. Я буду вам признательна, если вы передадите Саймону, что я жду его у себя в «Саммер-Хаузе». А теперь вы немедленно покинете мои спальню и дом!
Лицо его было хорошо видно в льющемся из окна лунном свете – глаза искрились весельем, но у рта залегли глубокие складки.
– Ты больше не хочешь меня видеть, Ребекка? – тихо спросил он. – Не раскаешься?
– Ни за что! – твердо сказала она, но голос предательски дрогнул.
