— Резонно! — кивает священник.
Наконец-то отец Марк хоть в чем-то принял мою сторону. И вовремя, потому что я уже готова смертельно обидеться на него. Это нас с Анигаем, а не Эвана святоша вырастил с детства! Это нас выкармливал и пеленки менял! Так что нам он роднее, а значит, должен быть на моей стороне!
Знаю, звучит эгоистично. Но ведь я права!
— А ты проверь! — бросает мне вызов Эван.
Наши пылающие праведным гневом лица уже находятся сантиметрах в десяти друг от друга. До меня медленно, но верно доходит смысл его слов.
Он улетает с планеты.
Навсегда.
Осознание этого действует как ледяной душ.
— И когда ты собирался мне об этом сообщить?
— Я не обязан перед тобой отчитываться. Мы друг другу никто!
— Неправда! — вновь вмешивается священник. — Вы не чужие.
В комнате зависает напряженное молчание.
— Она стала шатерой.
Ябеда!
— А он — придурком!
— Давайте лучше вернемся к разработке плана.
Безапелляционный тон отца Марка заставляет нас спустить ссору на тормозах. Расходимся в разные концы комнаты.
Священник продолжает анализировать ситуацию:
— Предположим, Дэмонион согласится провести вас к хранилищу. Но нам все равно потребуется помощь, чтобы устроить отвлекающие взрывы и пожары во дворце. Желательно — помощь дарийцев. При дворе они привлекут куда меньше внимания, чем мы.
Ничего себе! Отец Марк на полном серьезе думает, что Эван сможет уговорить императора Дария прогуляться с ним по дворцу и показать священное хранилище?! Похоже, сумасшествие покусанного драгами альтаирца передалось по воздуху и землянину.
И тут до меня доходит, на каких помощников намекает отец Марк.
— Да они в жизни не согласятся! — протестую я. — Анигай еще, может быть, ради меня согласится, но Мэд… На нее не рассчитывайте! Да она сдаст нас всех при первом же взгляде Дэмониона на нее. Еще и код от твоего сейфа не забудет продиктовать! Не верите мне — спросите саму Мэд. Она подтвердит, что, не колеблясь, заложит всех, лишь бы вернуться в Руар и снова быть там на хорошем счету.
Эван и отец Марк задумчиво переглядываются.
— Значит, надо сделать так, чтобы твоя подружка просто не попалась на глаза императору, — умозаключает парень, направляясь к двери. — Я поговорю с ними.
Возмущенная, перепуганная, несусь вслед за Эваном.
— Не смей! Я запрещаю! Да если в Руаре узнают, им назад хода не будет…
Хватаю альтаирца за больную руку. Парень морщится.
— Извини, — спохватываюсь я и словно прихожу в себя. Эмоции идут на убыль, уступая место доводам рассудка. — Эван, я не хочу их втягивать.
Альтаирец поправляет повязку, бросает на меня хмурый взгляд.
— Ты еще не поняла? Они уже по уши втянуты в это дело. Вся Адейра усыпана ориентировками на твоего брата и подругу. Если они помогут нам вернуть кристалл, обещаю, я сделаю все, чтобы реабилитировать их в глазах Дэмониона. Без них мы не справимся. Они смогут вернуться в Руар и жить там долго и счастливо. — Эван невесело усмехается. — Если, конечно, в Руаре вообще такое возможно.
Не понимаю, как он собирается это сделать, но знаю — альтаирец никогда не бросает слов на ветер.
— А меня? Меня ты тоже реабилитируешь? — невольно интересуюсь я. — Что будет со мной, когда ты вернешься на Альтаир? Попросишь Дэмониона передать меня новому хозяину?
Откровенно язвлю. И невольно радуюсь, видя, что мои слова причиняют альтаирцу дискомфорт. Пусть так. Ведь теперь он меня бросает, а не я его!
Однако выбить его из колеи уже не удается. Напротив, он внезапно становится хладнокровным и спокойным.
— Ничего нового с тобой не случится. — В голосе Эвана звучат обидное безразличие и спокойствие. — Ты, как и прежде, будешь свободна… Ты же с самого начала хотела именно этого, да, Ада? Быть свободной от всего и от всех. Ну так наслаждайся… Делай что хочешь! Ты свободна! От Катара. От Руара. От меня…
До неуютности темно. Старые, уже давно утратившие былую зоркость глаза предательски подводят Верховную Ведунью, не давая в деталях рассмотреть ту, что стоит всего в нескольких метрах от нее у распахнутого окна.
Знакомый женский силуэт на фоне огромного диска ночного светила Дария — лучезарной Наоки.
Традиционное для дарийской знати богатое, струящееся в пол платье. Цвет не разобрать — слишком темно. Лишь контуры. Поверх длинных волос, перехваченных изящной драгоценной цепочкой, — вуаль, которую венчает корона.
Корона императрицы Дария.
Увы… Глэдис нет нужды смотреть в лицо этой совсем юной женщине, чтобы понять: перед ней — трижды проклятая Верховной Ведуньей, но обожаемая всем Дарием покойная императрица Арасэли.
Несмотря на внутренний протест, отчаянное нежелание подчиняться чужой воле, старуха все же делает шаг к своей повелительнице. И одновременно боковым зрением улавливает какое-то движение.
