Они оба претендуют на одну и ту же должность: заведующего отделением в престижной клинике. И каждому из них очень важно занять это место. Решение будет принято через два месяца. Не такой уж большой срок, тем более что успеть за это время нужно многое. Лучше узнать соперника, доказать собственное превосходство. А еще — сделать выбор, от которого будет зависеть вся дальнейшая жизнь. В тексте есть: столкновение характеров, тайны и ошибки прошлого, сложные отношения непреодолимая страсть
— Тебе лучше остаться здесь, — Марина неслышно подошла сзади, прижимаясь лбом к его плечу. — Или хотя бы вызови такси. Нельзя в таком состоянии садиться за руль.
Он скривился от ее слов.
— Прекрати зудеть. Ты же не на лекции, чтобы читать мне нравоучения.
— Можно подумать, ты на лекциях меня слушаешь, — женщина невесело усмехнулась. Да это и не нравоучения. Я беспокоюсь за тебя.
— Не надо! — он отстранился, торопясь застегнуть пуговицы на рубашке. Такое отношение и впрямь напрягало.
— Это опасно.
Вздохнул, вынуждая себя обернуться. Сейчас Марина не вызывала уже тех чувств, что два часа назад. Он устал и больше всего на свете хотел спать. Только не с ней — один. И лучше всего в своей квартире и в своей постели. Но туда еще было нужно добраться. А Яковлева, кажется, возомнила себя заботливой женой.
Коротко мазнул губами по ее щеке, стараясь не выдать своего раздражения. Ни к чему портить отношения, такую горячую штучку еще поискать надо. Да и в учебе полезные связи с профессоршей совсем не повредят.
— Мариш, отец научил меня водить машину в 12 лет. И я с тех пор, как получил права, не имел ни одного штрафа. И выпил каплю совсем.
— Два бокала, — тихо проговорила женщина, и взглянув в окно на сереющее вечернее небо, добавила: — Еще и дождь собирается.
— Ну перестань! — он не выдержал. — Чего ты нудишь, как старая бабка? У нас каждый день осенью дождь, что ж теперь не ездить никуда? Или тебе хочется, чтобы все узнали о наших отношениях, увидев под твоими окнами мою машину? Как думаешь, что скажет Ложкин по поводу того, что ты спишь с собственным студентом?
— Плевать я хотела на Ложкина и на то, что он скажет. Мы с тобой взрослые люди. И ты знаешь, как я к тебе отношусь.
Тут впору было от досады заскрипеть зубами. Нашла время признаваться в своих чувствах! И с чего решила вообще, что ему это интересно? Они ведь с самого начала договорились, что их только секс связывает — и ничего больше.
— Вот именно, взрослые. Я прекрасно понимаю, что делаю. И нет тут ничего страшного, мне ехать-то всего с полчаса.
— Ну, пожалуйста, — она потянулась его обнять, отчего простыня, в которую Марина завернулась, выбравшись из постели, съехала, обнажая стройное тело. Но женщина, казалось, даже не обратила на это внимания. — Пожалуйста. Не рискуй. У меня сердце из груди выпрыгивает, когда думаю о том, что ты собираешься сам вести машину.
Он хмыкнул.
— И это мне говорит врач высшей категории! Оно у тебя выпрыгивает потому, что мы с тобой больше часа секс-марафоном занимались. В себя еще прийти не успела. Вот отдохнешь сейчас, и все с твоим сердцем будет в порядке.
— Ну что мне с тобой делать… — губы дрогнули, как будто она собиралась расплакаться, и мужчина, недовольно качнув головой, стал собираться еще быстрее. Вот только слез не хватало! — Хотя бы позвони, когда доедешь.
— Обязательно, — буркнул в ответ, прекрасно зная, что звонить не станет, но хотелось свести разговоры до минимума. Схватив куртку с вешалки, он направился к выходу. Машина у самого подъезда, поэтому можно и так дойти. Главное, побыстрее убраться отсюда, пока Яковлева не придумала еще какой-то повод задержать его. Коротко поцеловал в макушку, и, игнорируя волнение в повлажневших глазах, выскочил в прокуренный коридор.
Спустя несколько минут он уже гнал машину по Выборгскому шоссе. Сегодня здесь было на редкость свободно, несмотря на конец недели, и мужчина мысленно похвалил себя за принятое решение. Правильно сделал, что убрался от Марины, а по такой свободной трассе он уже совсем скоро доберется до дома.
На этом участке дороги почти не было уличных фонарей, лишь свет фар рассекал темноту. Дождь все-таки начался, что, впрочем, не особо беспокоило. Обычное для Питера дело, да и дворники его новенькой машины справлялись на отлично.
Позднее он не раз пытался вспомнить, что произошло. Усталость все-таки взяла свое и его начало клонить в сон, или дождь стал слишком сильным, а на лобовое стекло налетели подгоняемые потоками ветра и воды осенние листья. Как будто отключился на мгновенье, перестал видеть дорогу. А очнулся от удара. Машину повело — и он резко ударил по тормозам. Сердце забилось слишком быстро, а от противного, липкого страха затошнило.
Уронив голову на руль, он сидел, не в силах пошевелиться. Понимал, что должен выйти, проверить, возможно, позвать на помощь, но не мог заставить себя сдвинуться с места. И, как назло, рядом не было больше ни одной машины, трасса вымерла как будто. Или, наоборот, на счастье. По каким-то неведомым ему причинам судьба оставила без свидетелей это странное, страшное происшествие.
Он все-таки выбрался из машины, съежившись сразу от ледяных струй дождя, обрушившихся на него. Какого черта здесь мог оказаться этот человек?! Ночью, в такую погоду и так далеко от остановки? Или… эта? Сверкнула молния — и удалось рассмотреть светлую ткань платья и длинные волосы распростертой на асфальте фигуры.
