- Профессор, по-моему, вы уж как-то слишком близко восприняли местные безобразные постулаты.
- Но ведь Теория Точки полностью отменяет Теорию Вздутия и Теорию Слабых Похлопываний, а в последнее время мы фиксируем огромную недостачу звездного вещества по всей Галактике. Создается такое впечатление, что кто-то действительно подворовывает звездную плазму.
"Хорошо, что я не упомянул о теории неучтенных масс темной материи, - подумал Свездиго. - Впредь нужно быть очень осторожным с местной физо. Какая крепкая папироса".
- Я вот думаю, - слабым голосом продолжал Йо. - А что если это интриги нашего Генерального Академика? Только ему по силам провернуть такое. Расхитить звездную плазму, затолкать все в какую-то точку, а потом взорвать ее и одним махом замести все следы.
- Успокойтесь, все в порядке. Генеральный Академик здесь ни при чем, я уверен. Все дело в местном меланже.
- А что собственно у нас здесь случилось?
- На ваш организм отрицательно подействовал местный меланж. Но сейчас все хорошо, вот это замечательное средство спасло вас, профессор. Да и не только вас. Оно спасло эту планету. И мой экипаж - на бонус.
Свездиго показал Йо бутылку с остатками "Абсолюта".
- Так дайте мне еще. Дайте скорее...
Свездиго влил остатки "Абсолюта" в глотку профессора и быстро откупорил следующую бутылку.
- Я надеюсь, что на поверхности имеются достаточные запасы этого чудесного средства? - переведя дух, спросил Йо.
- Успокойтесь, профессор, запасы вполне достаточны.
- Тогда дайте мне еще.
- Конечно.
- А знаете, капитан, я так ничего толком и не понял, - сказал тот, отдышавшись после очередного приема спасительного лекарства. - Я так и не разобрался с этими точками. И еще я не могу понять - как местные живут со всем этим знанием? Как они дышат, пьют, потребляют, размножаются с ним? Ведь это же настоящий кошмар.
- Не принимайте близко к сердцу, - заметил Свездиго. - Я уверен, что они и сами отлично понимают насколько сыра их физо. Как, впрочем, и все остальные безобразные теории, основанные на воровстве яиц, материи и энергии, которые в любой момент могут закончится взрывом.
- Или зависанием на струнах.
- Да, или зависанием. Но ведь у них под рукой всегда есть это замечательное средство. Возможно, что они до сих пор живы только благодаря ему. А местным курочкам все эти теории были есть и будут глубоко безразличны даже без этого средства. На самом деле, все не так уж и плохо, профессор.
- Да? Тогда дайте мне еще. Это действительно замечательное средство от безобразных теорий.
- Конечно, профессор...
***
- Вот сейчас многие говорят: "ученые-ученые", - говорил профессор Йо, пристально всматриваясь в ближайший холодильник с замороженными рыбопродуктами. - А вы думаете нам - ученым легко?
Свездиго неопределенно пожал плечами и промолчал. Он уже несколько раз ходил за продуктами и выпивкой, но после окончательного прихода в себя профессор ел и пил очень жизнеутверждающе, за троих, а может быть даже и за четверых нордиксов средней комплекции, запивая и еду, и застольную беседу огромными порциями "Абсолюта".
Пол вокруг импровизированного обеденного стола был плотно заставлен пустыми бутылками и буквально завален разорванными пластиковыми упаковками.
От выпитого мозг Свездиго уже начинало сильно подтормаживать, а от съеденного его тело сделалось вялым и разомлевшим. Так давало знать о себе нервное напряжение только что пережитого кошмара. Ведь опоздай он всего на минуту со своим "Абсолютом" и всего этого уже могло бы не быть. И этого "Универсума", и безобразников, и газовой оболочки, а может быть и планеты, к которой он успел привыкнуть, к которой он смог притерпеться, притереться, с которой он как-то смог сжиться. Скорее всего, не найди он вовремя "Абсолют" сейчас здесь был бы пояс свежих астероидов, среди которых плавали бы обломки фрегата "Фенри" и тела нордиксов в красивых белых скафандрах. Но он вовремя нашел все что нужно, и осознание этого факта расслабляло сознание, делало его безразличным ко всему остальному. Поэтому все остальное и казалось сейчас таким пустым, надуманным, не важным.
"Ощущения почти как тогда - в пыльном и душном Риме, - думал Свездиго, смешивая себе в какой-то вазе очередной крепкий коктейль. - Перед последним нашествием лангобардов. Как бишь звали их великого вождя? Забыл, все забыл, помню только, что он был настоящим безобразником. А ведь я его предупреждал, что статуи трогать не следует, что это наследие, пусть не их, пусть других безобразников, но все равно. Но он меня не послушал. Я тогда быстро сработал, даже тога не испачкалась и не помялась. Ну и рожи тогда были у всех остальных великих вождей - как будто перед ними предстал дух леса, реки и неба в одном обличье, или дух еще чего-то очень важного для них. И мой Подхвойн тогда почему-то промолчал, вот что интересно. А не нужно было этим скотам трогать статуи, и все было бы хорошо. Особенно статую Зевса. Громовержца, мнда. ".
От нахлынувших воспоминаний у капитана начали слезиться глаза, и на него напала сильная икота.
