Эдди понимал, что его действия граничат с безумием, но не видел другого выхода. Он не позволит Томасу сражаться с четырьмя вампирами с помощью контроля разума.
В последний раз, когда Томас участвовал в битве за контроль сознания с Киганом, своим родителем, он чуть не умер. И сражаться с четырьмя обычными вампирами граничило с самоубийством. Нет, он обязано что-то предпринять.
И обман мог сработать: в конце концов, они в Кастро, где геи ведут себя более расковано, чем в других частях города. Здесь их действия не казались чем-то из ряда вон выходящим. Если немного повезет, они смогут одурачить четырех незнакомцев, заставив их думать, что они просто какие-то похотливые гомосексуалисты, которым не терпится залезть друг другу в трусы.
Только если они сыграют реалистично.
Эдди наклонил голову, чтобы глубже погрузиться в рот Томаса. К его удивлению он не почувствовал отвращения от поцелуя с мужчиной. напротив, ему понравился мужской вкус наставника, твердое прикосновение его языка к своему и, соответственно, жесткое давление на бедра.
Его губы оказались теплыми и приветливыми, дыхание — горячим и щекочущим. Его пронзила похоть, и накрыло желание. Он сказал себе, что все это ради благой цели. Все должно выглядеть по-настоящему, иначе вампиры не купятся на спектакль.
Позволив стону сорваться с его губ, Эдди отпустил талию Томаса и поднес руку к своим собственным кожаным штанам, расстегивая пуговицу. Если ему придется показать свою голую задницу четырем новичкам, чтобы заставить из поверить, будто он и Томас любовники, он это сделает.
Не теряя больше ни минуты, он расстегнул молнию и стал стягивать штаны.
Руки Томаса его остановили. Эдди хотел запротестовать и убедить его, зачем это нужно, когда почувствовал, что рука Томаса скользнула по его заднице, натягивая штаны.
Спереди его штаны за что-то зацепились. У Эдди перехватило дыхание, когда он внезапно понял, что произошло: брюки зацепились за возбужденный член, из-за которого под трусами Calvin Klein образовалась массивная выпуклость.
«Черт!» У него встало? Как это могло произойти? Но прежде чем он успел проследить за этой мыслью, почувствовал, как рука Томаса переместилась к его паху, схватив за переднюю часть брюк и потянув их вниз. Когда одна рука коснулась выпуклости, Эдди прошипел: «Черт», отпустив губы Томаса на мгновение.
Он резко вдохнул, но губы Томаса вернулись, его язык снова проник в рот наставника, исследуя и соревнуясь. Боже, его никогда так не целовали — с такой страстью, такой силой, такой решимостью. Ни одна женщина никогда так не делала. Так целуются мужчины? На что это похоже?
Прежде чем он осознал, что делает, неожиданные для него слова сорвались с губ.
— Прикоснись ко мне!
За его стонущей командой последовала рука Томаса, скользнувшая в его трусы, стянула их вниз. Прохладный воздух коснулся его члена за долю секунды до того, как теплая ладонь обхватила его и сжала.
Его словно пронзил электрический заряд. Клыки без предупреждения опустились, а рука крепче сжала затылок Томаса, притягивая ближе для более глубокого поцелуя.
Вторая рука Томаса полностью стянула его трусы, затем обхватила его задницу. Черт! Ему нужно заставить его остановиться, сказать, что он не так устроен и не может этого делать. Он не гей!
Вся эта сцена только для того, чтобы одурачить тех вампиров. Но он не мог остановить реакцию своего тела на прикосновения и поцелуй Томаса. Поцелуй, который он сам и начал.
По собственной воле его член толкнулся в руку в Томаса, словно Эдди сам этого хотел, пока ласкал язык Томаса, посасывая, будто сосал вместо этого член Томаса. Эта мысль его потрясла. Нет, он не мог подумать о чем-то подобном.
Он не сосал член! Он лизал киску! Правильно! Только сейчас он даже не мог вспомнить, когда в последний раз ее видел.
Рука Томаса двигалась идеально. Словно он точно знал, что Эдди нужно. Правильное давление и твердость, идеальный ритм и скорость.
Восторженное «да!» сорвалось с его губ, когда он отстранился на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, только чтобы через секунду опять прижаться к губам Томаса. Когда поцелуй усилился, Эдди внезапно почувствовал язык Томаса на одном из своих клыков. Раскаленный добела жар пронзил его яйца. Затем Томас повторил действие.
— Педики! — вдруг услышал он голос где-то вдалеке.
— Позор для вампира! — добавил другой голос.
Шаги удалились. Угроза миновала, но Эдди не смог вырваться из объятий Томаса.
— Кончай! — услышал он рычание Томаса, когда тот сжал член Эдди сильнее и жестче, продолжая облизывать его клыки.
Эдди знал, что клыки у вампиров самая эрогенная зона, но никогда не испытывал этого на себе. Теперь, когда ощутил, понял, что у него нет защиты от чувственного натиска ласк Томаса. Он был бессилен против него, потому что все его тело хотело большего — больше поцелуев и прикосновений Томаса.
Его бедро бешено задвигались, толкая член в податливую руку Томаса. Теперь он испытывал боль, жаждая разрядки, и понял, что ему безразлично, кто ее доставит — мужчина или женщина. Ему был нужен оргазм, иначе все его тело воспламенится.
