— Знаю. Это нарушает протокол. Но у него были причины. Это было сделано ради твоей защиты.
Зейн подскочил.
— Мне не нужна никакая гребаная защита!
— Нужно. — он оглядел своих коллег. — Боюсь, нам всем нужна. Ксандр и его люде не обычные вампиры.
— Что, черт возьми, это должно означать? — проворчал Зейн.
Самсон сердито на него посмотрел.
— Если ты, наконец, заткнешься, я расскажу.
Зйен сложил руки на груди, но замолчал.
— Все вы помните, как несколько месяцев назад вампир по имени Киган пришел за Роуз, чтобы вернуть список, который она у него забрала?
Он заметил, как Куин мгновенно напрягся и наклонился вперед, настороженный и любопытный.
— Как некоторые из вас видели, Томас и его создатель сражались друг с другом с помощью контроля сознания. К сожалению, оказывается, что Киган и Томас не единственные, кто обладает таким умением. По-видимому, Киган произвел на свет множество других вампиров, у которых есть та же способность. Все они могут использовать контроль над разумом таким образом, что это делает их сильнее других вампиров.
— Блядь! — выругался Амор.
Самсон мог только согласится с мнением друга.
— Да, хотя все мы знаем, как использовать контроль над разумом, никто из нас никогда не осмелился бы использовать это против другого вампира, если только кто-то не атакует нас с помощью контроля над разумом напрямую. Мы осознаем свои ограничения и знаем, что борьба за контроль над разумом приведет к неминуемой смерти. Это зависит от того, кто из вампиров сильнее. Однако, когда речь заходит о последователях Ксандера, эта неопределенность исчезает: их навыки контроля над разумом превосходят наши.
— Хочешь сказать, что все, кого породил Киган, обладают этим умением? — спросил Габриэль.
— Это вся информация, которой я располагаю.
Габриэль подался вперед на диване.
— Это значит, что Томас так же силен, как и они. Он может с ними сражаться. Так почему же он не участвует в этом обсуждении?
— Томас чуть не погиб во время стычки с Киганом. Поэтому я решил, что он не будет участвовать в этой борьбе.
Это было не совсем правдой, но и не откровенной ложью. Но он не мог нарушить доверие Томаса и раскрыть, что Томас опасался, что любой дальнейший контакт с протеже Кигана доведет его до крайности и высвободит темную силу внутри него. Томас доверял ему в том, что он сохранит его тайну.
Хевен шагнул вперед.
— Напротив, он ЕДИНСТВЕННЫЙ, кто может сразиться с ним, если твои слова правда.
— Согласен, — добавил Амор.
— Нет! Мое решение неизменно. Мы должны бороться с ними другими способами.
— И быть уничтоженным в процессе? — Габриэль спросил его, вскакивая. — При всем уважении, я не согласен.
— Чего они вообще хотят? — вмешался Куин.
— Подчинить себе мир вампиров. Они начали с того, что изгнали порядочных вампиров из города, скупили их предприятия за бесценок, угрожая им. Они убили Серджио и его пару, когда те отказались подчиниться их требованиям. Чего еще вы хотите? — Самсон бросил на своих друзей вызывающий взгляд.
— Точно ли, что все это сделали люди Ксандера? — спросил Габриэль.
— Он признался в этом Томасу.
— Скажи мне кое-что, — продолжил Габриэль. — Как получилось, что Томас все еще жив, если он противостоял Ксандеру?
Самсон расправил плечи.
— Неважно как. Важно лишь то, что он смог уйти невредимым.
— Думаю важно, потому что это доказывает мою точку зрения: Томас так же силен, как и они, если не сильнее
Габриэль продолжил настаивать.
— Иначе почему Ксандр не воспользовался возможностью его убить? Зачем оставлять в живых врага, который может дать нам информацию об их группе, которая может помочь нам подготовиться к борьбе с ними?
Не одна пара глаз устремилась на него, и все они ждали объяснений. Объяснений, которые он не мог дать.
— Ты ставишь под сомнение мои полномочия? — прогремел Самсон. Он терпеть не мог ставить Габриэля на место, напоминая ему, кто босс. Он всегда смотрел на своих друзей как на равных, а не как на подчиненных, но сегодня у него не было другого выбора, кроме как отдавать приказы, не принимая во внимание опасения своих друзей.
Габриэль посмотрел на него в ответ, сжав губы в тонкую линию.
— Ладно. Что ты предлагаешь? — спросил он после паузы.
