Агата задумчиво смотрела в окно и помешивала рагу. Почему-то она весь вечер не находила себе места. Филипп задерживался на работе, это случалось, но именно сегодня у девушки подозрительно тянуло в груди. Там либо что-то случилось, либо… О чем-то другом думать она не могла, хоть и чувствовала, что с женихом творится неладное.
Он стал каким-то отстраненным. Все чаще бывает задумчивым, и приходится несколько раз повторять ему одно и то же, пока он не уловит смысл.
Они практически перестали общаться. Своими новостями Филипп не делился с Агатой, а ее делами – не интересовался. И близости между ними уже не случалось несколько дней, а ведь раньше она считала жениха ненасытным.
Агате стыдно было себе признаваться, но даже по придиркам Филиппа она скучала. И себя она вдруг почувствовала никому не нужной. Нет, она нужна была, конечно, жителям поселка, и работы у нее хватало. Но это все не то – в личной жизни у нее образовался эмоциональный вакуум, который нечем было заполнить.
Дверь хлопнула, и Агата выбежала в коридор.
– Ты почему так поздно? – не сдержала она упрека. – Я приготовила ужин…
– Я не голоден, – перебил ее Филипп, обходя и запираясь в ванной.
Снова она уловила шлейф духов Валерии, только на этот раз к нему добавился специфический, едва уловимый, но сразу определяемый аромат секса. Агата прижала ледяные пальцы к вискам. У нее в который раз засосало под ложечкой – кажется все, что она себе загадала, когда ехала в Серый лог, осыпается, как карточный домик…
В ванной Филипп пробыл не долго, а потом отправился прямиком в спальню. Даже свет включать на стал, и когда Агата заглянула к нему через пять минут, Филипп уже крепко спал.
Он разлюбил ее! – эта мысль опалила сознание горем. И он изменяет ей с другой. Нетрудно догадаться, с кем, да и Валерия будто невзначай подчеркивает свою близость к Филиппу. В больнице они почти не встречаются, но каждый раз, когда случайно сталкиваются во дворе, Агата ловит на себе внимательные взгляды Валерии, хоть она и сразу отводит глаза. Но стыда в них нет, лишь терпеливое ожидание и капелька азарта. Вот и в глазах жениха несколько раз мелькал стыд, но тотчас сменялся упрямым превосходством. Они оба ждут реакции Агаты, значит имеют повод?
– Боже мой! – прошептала Агата, прислонившись лбом к прохладной двери. – А мне-то что делать?
Бросить все тут и вернуться в город? Одной? Она не сможет так поступить, потому что нужна здесь. Но как жить среди людей, которые знают, что она невеста доктора? Если так и дальше пойдет, то и связь Филиппа с Валерией станет достоянием гласности. А на голову Агаты ляжет позор брошенки. Или – что еще хуже – сочувствие и жалость. Это не унизит ее достоинства, но причинит боль.
А еще, она уже отвыкла жить одна, об этом тоже позаботился Филипп. Он решал все жизненно важные вопросы. Часто говорил “что бы ты без меня делала” и с легкостью справлялся со всем, что ее напрягало. В ответ она незаметно отдала этому мужчине руководство своей жизнью.
Глядя на полированную деревянную дверь, Агата вдруг осознала – у нее ничего больше нет! Если она прямо сейчас соберет чемоданы и попросит у главы машину, ей просто некуда идти!
В городе у нее нет жилья. Возвращаться к родителям, в панельную “двушку”, тесня немолодых уже людей… глупо и некрасиво. И работы больше нет, придется искать ее снова и не факт, что найдет быстро. Сбережений своих у нее тоже нет – все финансовые вопросы всегда были в руках Филиппа. Ей он выделял денег ровно столько, сколько требовалось. И ему нравилось, когда она просила у него денег на всякие женские мелочи, как прокладки, к примеру.
Агата встала и вышла на крыльцо. Даже со спящим Филиппом находиться сейчас в одном доме ей было тяжело.
Где-то рядом что-то прошуршало, и из тени показалась высокая мужская фигура.
– Не спится? – раздался голос Егора.
Агата хотела ответить, но помешали проклятые слезы, что буквально хлынули из глаз и так не вовремя.
* * *
Альфа растерялся. К женским слезам он не привык, а тут было видно настоящее горе. Неловко обняв девушку, мужчина присел на крыльцо, чтобы переждать бурю. А когда Агата начала всхлипывать, вынул чистый носовой платок и молча вложил его в узкую дрожащую руку.
Агата благодарно схватила кусок хлопка, быстро промокнула покрасневшие от слез глаза, несчастно хлюпнула носом, потом виновато стиснула платок:
– Прости, глава. Сама не знаю, что на меня нашло.
– Думаю, знаешь, – обманчиво мягко сказал Егор. Он уже знал, что прямой приказ, даже голосом Альфы на Агату не действовал. А вот вежливая просьба работала безотказно. Поэтому он попросил: – Расскажи мне… Может быть, я смогу помочь?
Девушка улыбнулась странной невеселой улыбкой и вывалила на него все свои переживания. А после добавила:
– Я сама во всем виновата. Доверилась мужчине, хотя родители просили не бросать работу, а подруги советовали сначала обзавестись жильем.
– Это не твоя вина, – покачал головой Альфа, – мужчина должен оберегать женщину, за которую взял ответственность. Неважно, кто она ему – дочь, жена или сестра.
