Николай прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Надежда тут же выложила из него продукты.
– Сколько я вам должна?
– Ничего. Раненых и больных надо кормить бесплатно.
– Спасибо. Поужинаете со мной?
– С удовольствием.
– Только тогда подождать придётся.
Надежда вымыла огурцы, помидоры, зелёный лук, всё нарезала и заправила сметаной.
– А вы хозяйственный, Николай.
– Жизнь научила, второй год один живу. Я и готовить научился, но не люблю.
– А говорят, лучшие повара – мужчины.
– Может быть. По крайней мере, в ресторанах шеф-повара – мужчины.
Надя соорудила салат, подогрела в микроволновке котлеты.
– Вам чай или кофе?
– Чай. Кофе на ночь не пью.
Надя ела осторожно. Её верхняя губа слева припухла, и открывать рот было болезненно. И Николай не торопился. Вечер, пятница – завтра отоспится.
После ужина он поинтересовался её самочувствием.
– У меня всё на лице – моё самочувствие. Главное – моральный дискомфорт: какие-то подонки вот так запросто могут избить, отнять сумочку. Ужас!
– Да, вечером в городе неспокойно. Молодые отморозки на очередную дозу деньги сшибают.
– Вы думаете? – удивилась женщина.
– Вы в каком мире живёте? Про наркоманов никогда не слышали?
– Я думала, что меня это не коснётся. А вы смелый.
– Нет, я просто ненавижу, когда слабых обижают – женщин, стариков, детей.
– Сейчас нечасто такие мужчины встречаются, больше равнодушных.
– Вероятно, я вымирающий вид. Простите, вам отдыхать надо, а я на ужин напросился.
– Наоборот, грусть-тоску развеяли. Подружкам звонила – они в шоке. Расспрашивали, что да как.
Николай откланялся. Ему хотелось спать – ведь ночью удалось вздремнуть от силы часа два.
Спалось, как в молодости, без снов, глубоко, и проснулся он около полудня. Ничего себе! Он подивился – давненько так не отсыпался. Годков двадцать тому назад он запросто мог отдежурить ночь, остаться на работе на день и снова выйти на ночное дежурство. А сейчас – всё, одну ночь не поспал – и как разбитый.
Он стал размышлять – чем себя занять? Сходил в душ, побрился, и уже начал надевать рубашку, как в дверь позвонили. «Наверное, Надежда», – подумал он и не ошибся.
– Простите, мы вас не разбудили?
– Встал уже.
Под глазом у женщины красовался лиловый синяк. Но отёк уже спал, и щека выглядела лучше.
– Подруга пришла, Ольга. Не хотите ли чаю в компании попить?
– Ну, если только чаю… Сейчас буду.
Он переоделся в домашний трикотажный костюм и открыл незапертую дверь.
В кухне на столе красовался торт, а возле окна восседала Ольга.
Николай поздоровался, и гостья всплеснула руками:
– Никогда бы не подумала! Да вы просто герой, Николай!
– Вы преувеличиваете, обычный мужчина.
– Нет-нет, не спорьте.
Они сели пить чай с тортом, хотя Николай предпочёл бы что-нибудь более основательное.
В разговоре двух женщин проскочило слово «поребрик» – так говорят коренные питерцы.
– Извините, отвлёкся. Кто сказал «поребрик»?
– Я, – ответила Надежда.
– Вы питерская?
– Да. А как вы угадали?
– Да ведь это именно они говорят «поребрик», «парадное», «булошная».
– Я этого и не скрывала, только ведь вы не спрашивали. Меня сюда муж перевёз после свадьбы – это его родной город. Так и осталась.
– Вы не рассказывали.
– А вы не спрашивали.
Питер – это неплохо. Культурная столица России. Николай бывал, и не раз, и в Москве, и в Питере. Сравнение не в пользу Москвы. Конечно, можно вытащить девушку из деревни, но вот вытащить деревню из девушки – задача не из простых, архисложная.
Пока Николай не спеша пил чай, Надежда рассказывала Ольге о вечернем происшествии. Как всегда у женщин, рассказ сопровождался многочисленными деталями и эмоциями.
– А ты? А они? – переспрашивала Ольга.
После рассказа обе, не сговариваясь, обратили свои взгляды к Николаю, но он лишь пожал плечами. Что они хотят от него услышать? Ведь Надя всё рассказала.
Николай поднялся и пошёл в ванную – ополоснуть руки.
Ольга понизила голос, но Николай расслышал:
– Такой мужик! Сейчас таких нечасто встретишь!
Николай усмехнулся. Ну да, Геракл и Александр Македонский в одном флаконе. Но только не Казанова.
Потом разговор как-то сам собой перешёл на Санкт-Петербург. У Надежды даже глаза как-то по-особому загорелись, когда она начала рассказывать о своём родном городе. Да это и понятно, каждый кулик своё болото хвалит.
Но город и в самом деле заслуживает всяческих похвал. По крайней мере, всю старину в центре сохранили, не то что в Москве при Лужкове. Не зря ведь в Питере столько иностранных туристов. Компактно, интересно, а что туристу ещё надо? Даже у пресыщенных французов Петергоф или Царское Село вызывали неподдельный восторг и восхищение.
Заговорились едва ли не до полуночи, поскольку нашлось множество точек соприкосновения. Спохватившись, Николай с извинениями откланялся.
А с понедельника – трудовые будни.
К Новому году Николай успел обставить новое жильё. Не всё из списка он смог купить, но жить уже можно было вполне. Правда, не очень уютно пока получилось, как номер в гостинице. Ни цветов, ни фото, ни тюля, поскольку на окнах жалюзи стояли. Казённо как-то – Николай сам это чувствовал.
