От неожиданного выхода или от избытка чувств Лёшка кинулся Николаю на шею. Давно такого не было, пожалуй – с момента его поступления в университет.
– Разве я тебя обманывал когда-нибудь?
– Нет, конечно. Так я побегу, Аксинью обрадую. А можно мы вместе квартиру искать будем?
– Обязательно. Жить-то вам в ней вдвоём. Подбирай из новостроек, чтобы общественный транспорт рядом был, желательно – детсад, школа, поликлиника.
– У, когда ещё детский сад понадобится?
– Хоть через несколько лет, а перспективу держать в уме надо.
– А цена?
– Обсудим после осмотра квартиры с риелтором – это уже моя забота.
– Ну, папа, не ожидал я от тебя такого!
– Иди-иди, обрадуй Аксинью!
Сообщению Лёшки Николай был рад – лишь бы сложилось всё у молодых. Ведь он за обоих переживает. Лёшка сын, хоть, получается, что и не родной, но воспитал-то его он, Николай. А за Аксинью и говорить нечего – родная кровинушка.
Придя домой, Николай поделился новостью с Надей.
– Правильно ты решил, – не задумываясь, одобрила его действия жена, – детям помогать надо. Если ты им сейчас руку помощи не протянешь, они до пенсии по съёмным углам мыкаться будут.
– Так ты не возражаешь?
– Деньги твои, тебе решать.
– Нет, Надя, деньги общие, мы одна семья. А о квартире для Лёшки я тебе и раньше говорил.
– Да я о деньгах и напоминать тебе боюсь. Съездил в Москву, сказал – переведут. А уж сколько времени прошло…
– Да, как-то завертелся я, виноват. Завтра же после работы поеду в банк.
Николай подосадовал на себя. Как же он до сих пор не удосужился проверить, поступили ли деньги на счёт? А то Лёшке пообещал, а сумма там может оказаться несерьёзной, и на квартиру не хватит. Конечно, нотариус Блумберг суммы пересчитал, но всё в кронах, непривычно.
Когда рабочий день уже подходил к концу, Николай спохватился, что в банк может опоздать, поскольку тот работает с физическими лицами до шестнадцати часов.
И вот он уже у стойки, протягивает банковскую карту и паспорт:
– Добрый день, мне бы посмотреть движение средств на счёте.
– Одну минуту. – Девушка-операционист застучала пальчиками по клавиатуре компьютера.
– Желаете распечатку?
– Желаю, – Николай облизнул губы, пересохшие от волнения.
– У вас два поступления. Пожалуйста, – операционистка протянула ему листок.
Николай посмотрел, но от нулей рябило в глазах, и он схитрил:
– Простите, очки не захватил. Не озвучите?
– Пожалуйста. Шестнадцать миллионов, двести тридцать две тысячи рублей.
– Спасибо, – только и смог произнести оглушённый суммой Николай. Для него она была просто нереально огромной.
Операционистка уловила его состояние:
– Что-то не так? – встревожилась она.
– Нет-нет, благодарю вас.
Николай вышел из банка и уселся в машину. Заработать такие деньжищи честным путём для него было просто нереально.
Некоторое время он просто сидел в машине, переваривая информацию. Вот это повезло! Читал он изредка в газетах, что кому-то подфартило с наследством, но чаще это была недвижимость, разумные деньги на счетах. Однако он никогда не примерял подобную ситуацию на себя.
Как он доехал до дома, Николай даже не помнил, скорее всего – на автопилоте. Такое состояние бывает у сильно пьяного человека. Он не помнит, как его зовут, однако, шатаясь, падая и нередко опускаясь на четвереньки, он всё равно добирается до дому.
Когда он разделся в прихожей и прошёл на кухню, Надя встревожилась. Было у его жены какое-то чувство, интуиция, позволяющая ей безошибочно понять, что Николай взволнован, выбит из седла. В прихожей висело зеркало, и сам Николай на своём лице ничего не заметил – внешне он был спокоен. Когда он оперировал в отделении и что-то вдруг шло не так, возникала экстренная ситуация, на его лице также оставалась маска полного спокойствия, хотя в душе бушевала буря чувств. Стоящий рядом персонал – второй хирург, операционная медсестра, анестезиолог – должны видеть первого хирурга уверенным в себе, иначе будет плохо, запаникуют и могут начать совершать ошибки.
Но Надя не хуже экстрасенса распознала состояние мужа.
– Что случилось? – спросила она.
– С чего ты взяла? У нас всё хорошо. – Он налил себе минералки из бутылки в стакан и залпом выпил.
– По-моему, даже слишком хорошо. Я сейчас в банке был. У нас на счету шестнадцать миллионов.
– Сколько-сколько? – переспросила Надя, которой показалась, что она ослышалась.
– Именно столько. Ты услышала правильно.
– И все они наши?
– До последней копейки.
На табуретку Надя не села, как обычно, а плюхнулась.
– Слушай, какие деньжищи! Я такой суммы и в руках не держала, никогда.
– А я, думаешь, держал?
Надя вдруг взвизгнула и кинулась ему на шею. Вот и пойми после этого женщин! То они без чувств плюхаются на табурет, то в порыве чувств бросаются на шею.
Когда через несколько минут первоначальный шок от услышанного прошёл, Надя спросила:
– И как мы их будем тратить?
– Аккуратно, без шика. По крайней мере, золотой унитаз я покупать не намерен. Дочь подрастёт – поедем отдыхать за границу, мир посмотрим.
– Здорово!
– Ещё бы! А сейчас неплохо было бы и перекусить.
