— Знаете, Ваше Величество, я вообще человек мирный, хоть и оружейный магнат. Если вы желаете мира за счет России, то вы приехали не по адресу. Насколько мне известно, германские ястребы уже не прочь заполучить русскую часть Польши, значительную часть Прибалтики и Украину. Так вот за эти территории Россия будет биться на смерть. Не в одной войне, а пока не вернет назад, если случится их потерять. Россия при Императоре Петре I и последующих царях прорубала окна в Европу в Прибалтике и в Черном море не для того, чтобы опять оказаться отрезанной от торговых путей. И не для того, чтобы Германия «села» на русский экспорт. Ну и наконец, и Англию вы не сбросите с пьедестала, не вступая с ней в войну. Если кто-то думает иначе, то это иллюзия и утопия.
Александр взглянул на своего Императора и продолжил.
— Вы говорите, что приехали в Россию ради мира. А меж тем все это уже было несколько лет назад. И продолжалось до острой фазы Боснийского кризиса.
Вильгельм не выдержал и закатил речь на минут двадцать о том, как он хочет мира и что нужно для этого сделать. Ну ничего, подумаешь всего-то какие-то 20 минут. Можно потерпеть и передохнуть. Когда Вильгельм сделал небольшую паузу, князь решил перехватить инициативу.
— А ведь все когда-то началось, Ваше Величество, с того, что вы сами не захотели пролонгировать договор перестраховки. А потом недопонимание между странами только росло. Вы предлагаете мир? Ну так мы только «за». То есть нам нужно вернуться примерно к тем же условиям, что и были тогда. Я так понимаю… А если нет, то о чем тогда разговор?
Потом опять пришлось выслушивать монолог главного немца. Теперь кайцер обращался в первую очередь не к князю, видимо, сочтя того излишне борзым и вообще лишним на переговорах. Ну, так и ладно. Потерпим. Когда Вильгельм в очередной раз иссяк, Агренев решил еще подкинуть дровишек.
— Государь, — обратился он к Михаилу, — раз уж Германия считает, что ее обделили колониями и жаждет новых земель, может продать ему чисто польские земли?
Вот это с Михаилом они не оговаривали. Ну разве что, что Мишкин уже привык к тому, что князь может что-нибудь эдакое отчебучить. Как только Агренев произнес первое слово, Вильгельм опять повернулся к нему и не видел, как от такого предложения у Мишкина дернулся глаз. А когда кайцер перевел взгляд на своего кузена в ожидании ответа, Михаил уже совладал с собой и, потирая щеку, задумчиво ответил:
— Знаешь, Александэр, не вижу смысла это обсуждать. У моего доброго кузена не хватит денег, чтоб купить русскую Польшу. Когда я запрашивал у него возможность перекупить часть русских долгов в Париже, у него не нашлось и половины от этой суммы для того, чтобы всерьез говорить о дружбе между нашими империями. Польша — это ведь не какие-то там зачуханные Балканы. Это европейская житница, это развитые промышленные районы Европы. Самими немцами, кстати, развитые.
Вот это было знатное унижение кайзера. Главного немца только что иносказательно в лицо обозвали босяком и голодранцем! Видимо, достал уже Кайзер Михаила своими хотелками. Причем, судя по всему, так оно и было. Германия могла выделить миллиард рублей, но не золотом и серебром, а продукцией собственной промышленности. Вот только миллиард рублей продукцией германской промышленности совершенно не заинтересовал бы французских держателей русского внешнего долга. Им подавай французские франки или русское золото. России кстати в таких объемах германские товары одномоментно тоже были совершенно не нужны. А Михаил тем временем продолжил:
— Я вообще давно предлагаю кузену настоящий мир и дружбу. В конце концов только вместе Германия и Россия могут стать Великими. Но, к сожалению, кузен считает, что Германия может стать Великой и в одиночку. Ну или в союзе с Веной. По мне так это губительное заблуждение. И ладно бы. Мне то за Германию переживать смысла нет. Однако результат сего заблуждения может быть очень печальным для обоих наших Империй. Кстати вот у меня есть вопрос. Александэр, ты говоришь, что Британия гарантировано будет воевать против немцев? — переспросил Михаил — Так?
— Несомненно, — кивнул головой Агренев. — Единственно британцы могут сначала постоять в стороне, если решат, что французы и русские вполне выдержат первый удар и без них. А потом в конце войны вступят в нее. И тогда они выиграют и войну и послевоенный мир. Такое поведение, кстати, для них весьма характерно. А до тех пор они могут торговать с обеими сторонами. Ну, и заодно мешать другим заниматься этим весьма выгодным делом.
Князь прервался и отпил сока из бокала.
— По моему мнению Германии нет смысла нападать на Францию или на Россию, ежели она вдруг рассчитывает стать европейским лидером. Почему бы немцам тогда уж не воевать напрямую с Англией. Причем несмотря на то, что флот — это весьма не дешевое удовольствие, морская война будет в разы дешевле сухопутной. Парадокс, но это так. И даже проигрыш в такой войне будет для Германии не особо страшным в отличии от сухопутной войны.
