Глеб и отец сели на диван напротив, и смотрели на меня, покончив с супчиком, я принялась за мороженное. Глеб и отец могли лишь смотреть и улыбаться. Наконец съев наивкуснейшее мороженное, я поставила стакан на стол, глубоко вздохнув, поднялась с дивана, но отец опередил меня, он усадил мою огромную тушку на диван, взял поднос с посудой и пошёл на кухню.
— Доченька сиди, отдыхай, я сам помою.
— Пап, я всего лишь беременна, я могу сама…. Мне не сложно…
— Конечно пузатик, можешь. Ты ещё успеешь навозиться с посудой, а сейчас сиди и отдыхай.
Ещё 3 недели прошли как в раю, Глеб стал нас реже посещать, и я всё больше проводила время с отцом. Эти райские дни были самые замечательные, ежедневно отец готовил свой фирменный рыбный супчик, рассказывал о маме, о её беременности и о нас с Лизой, а также отец всё время спрашивал меня о моей жизни в другом месте, я без утайки рассказывала ему всё. Рассказала, о том, что спустя 22 года, наконец, встретила свою близняшку, но в своих рассказах постоянно упускала некоторые детали. Я знала, что ему незачем знать, что в моей жизни было много говна. Благодаря отцу моё наваждение к Волку немного, но прекратилось.
В один не самый солнечный и прохладный осенний день, отец предложил выбраться на улицу. И я согласилась, ведь понимала, что я вместе с ним уже больше месяца не выходила на улицу. Я оделась потеплее, и отец тоже, благодаря Глебу теперь и у отца была своя одежда. Выйдя на улицу, я почувствовала прохладный ветерок, отец увидел, как я поежилась, снял с себя свой большой, махровый черный шарф, и окутал меня в него. Я глубоко вдохнула запах отца, это запах миндаля и дыни. Прижала шарф к себе сильнее, улыбнулась, отец взял меня за руку, как пятилетнего ребенка и мы пошли гулять в парк. По дороге в парк, он купил мне ванильное мороженное и долго смотрел с улыбкой на лице, как я его уплетаю, наконец, мы дошли до парка, в парке людей не было. Гуляли мы очень долго, снова отец рассказывал о маме. Неожиданно для нас вечер настал очень быстро, на улице стало прохладней. Ветер неприятно начал дуть в лицо, а солнце уже спешило сесть за горизонт. Еще не поздний вечер, но уже и не день, который должен был стать прекрасным и насыщенным позитивными эмоциями. Неожиданно для меня отец резко побледнел, повернул меня в сторону моря, а затем подошёл ко мне, взял за обе руки, поцеловал и тихо прошептал.
— Маленькая моя, ты сильная, ты справишься.
— Папа…
— Я рад, что встретил и узнал, что моя Ника жива. Я очень люблю тебя. Моя маленькая принцесса.
— Папа….
Отец резко оступился, и упал на меня, и мы вместе рухнули на землю, я сильно ударилась головой, глаза мои закрылись, и я провалилась во тьму. Кто знал, что именно в этот, как я думала прекрасный день, моя жизнь измениться. Всё рухнуло в один миг, кажется, я потеряла всё, что можно было потерять.
От лица Глеба:
Не знаю почему, но именно сегодня я весь день был сам не свой. Я то и дело брал свой телефон и набирал Рокси. Но она не брала, свой чёртов телефон. Я решил набрать Микки. После долгих мучительных гудков Микки подняла трубку.
— Глебушка… какими судьбами? Что хотел? С нотками радости проговорила Микки.
— Микки, прошу тебя, скажи, что Рокси сейчас рядом с тобой? Обеспокоенно спросил я.
— Нет, Глеб я давно её не видела, а что случилось? Может тебе помочь? Давай я приеду?
— Нет, забей…. Может она опять просто вышла погулять и как всегда забыла телефон….
— Глеб, может всё-таки мне помочь?
— Нет….
Я положил трубку и пошёл искать мелкую, я город к чертям взорву, каждый миллиметр осмотрю, но найду её.
От лица Рокси:
— Подождите, не расслабляйтесь! Голос медсестры прорвался в мой уставший затуманенный мозг. У вас будет еще ребенок!
Я вздохнула и провалилась в темноту, этой вынести я уже не могла.
Некоторое время спустя….
— Где мои малыши?! Закричала настолько громко, насколько это было возможно, посмотрела на окружавших меня медсестёр, которые почему-то не радовались и отводили глаза.
— Извините, мисс. Мы сделали все возможное и смогли спасти только одну из двух девочек. Тихо проговорил врач.
На мои глаза навернулись слезы.
— Что с моим ребенком? Упрямо пробормотала я.
Доктор вздохнул.
— Он умер.
Сердце, казалось, сдавило огромными тисками, мешая мне дышать.
— Этого не может быть! Этого просто не может быть! Я громко кричала.
Никто не мог подойти ко мне, я начала биться в истерике. Но вот кто-то схватил меня за руку, и я почувствовала укол, после чего провалилась в темноту. Я открыла глаза, и поняла, что я в палате, выглянув в окно, увидела, что только уже светать. На мои глаза снова навернулись слезы.
— Я не сберегла её! Мою маленькую девочку! Прошептала я.
Дверь в палату открывается и входит Глеб.
— Маленькая моя не вини себя! Здесь нет твоей вины!.. Глеб умоляюще взглянул на меня.
