Лэрд О’Ши задавал вопросы, интересуясь буквально всем: кто и когда получал права на кормление в данном районе. Конкретными границами владений и обязанностями. Торговлей, кто взимает пошлины, наличием дорог в спорном районе и кто занимается починкой. Судя по зевку, Тане было так же интересно, как и мне, однако сознательно затаскивал на эти регулярные собрания по ходу движения. Надо же разобраться, на каком свете живем, да и практика по языку серьезная. Если чего не ясно, можно потом уточнить подробности или непонятные выражения. Планшет исправно записывал происходящее, и вытащить нужное для консультации не проблема. Местные жители сбегались к приезду начальства и вечно просили рассудить высшую инстанцию. В принципе положено пару раз в год объезжать владения и принимать решения, если уж не привезли в связанном виде на суд прямо домой к хозяину особо отличившихся, однако обычно лэрд поручал это другим родственникам. Им тоже требуется опыт в юридических коллизиях и баталиях.
Горы окружают плато, путь к которому лежит по труднопроходимым узким дорогам, что перекрыты непременным фортом. Его задача не стоять насмерть, а задержать врага, вовремя предупредив о вторжении. Территория вытянута вдоль реки. С севера на юг приблизительно сто километров, с востока на запад где-то в пределах восьмидесяти. Сложно, поскольку граница не всегда по хребтам и не везде хорошо заметные приметы. Почвы здесь благодаря древним отложениям текущей с гор воды достаточно плодородны, но основная жизнедеятельность сосредоточена вдоль водного потока.
Земля принадлежала лэрду. При этом имелось частное владение. Внутри общины можно было приобретать за деньги или иным способом (брачные связи) дополнительные куски. Дело в том, что в силу различий плодородия, увлажненности, удаленности от жилья и т. д. разные части земли имели отличающуюся ценность. Здесь использовали трехполье и бобовые для удобрения почвы, что достаточно прогрессивно. Община имела также в совместном пользовании луга, пастбища, воду и леса. Тут уже какие-то древние традиции и пережитки.
Никаких фригольдеров[3] не имелось. Во главе такой деревни стоял авторитетный человек, назначенный свыше. Выходя в отставку по ранению или возрасту, дружинник получал в кормление определенный участок вместе с живущими там или деревню. Размер зависел от прежних заслуг, естественно. И пользовался до смерти, передавая по наследству исключительно при условии замены на службе сыном. За этим внимательно смотрел хозяин. Безусловно, есть варианты с усыновлением, племянником или иным родичем, однако некто обязан занять твое место. И в случае гибели или тяжелого ранения предоставляется замена, чтобы ядро дружины сохранялось. Чем-то напоминает английские традиции, с поколениями преданных дворецких, надзирающих над наемными слугами. Только здесь никто спокойной жизни на службе не обещает.
Земля просто так не дается и автоматически не становится со временем собственностью. Мало того, по здешним законам даже взрослые дети не имеют права владеть имуществом, кроме немногих личных вещей – читай, оружия. Только после смерти отца человек получает право распоряжаться недвижимостью, вещами и собственной судьбой.
Ага, вот и то, ради чего пришли аж из дальних деревень и хуторов. Об этом мы знали заранее, как и все остальные. Несколько чужаков (количество так и не прозвучало) проникли в долину с целью пограбить. Ребята были тертые, обошли посты и успели много чего натворить, прежде чем нарвались на устроенную старостами-ширами облаву. Не вполне ясно, каким образом налажена связь, однако про лихих молодцев узнали быстро. Поскольку интересовало тех не золото, за полным неимением оного на выселках, а в основном жратва в виде животных и прочих плодов земли, уйти они не успели. Груз не позволил. Была стычка, где врагов героически истребили, взяв двоих в плен. Опять же не дошло, что мешало на месте прирезать. Но по здешним законам приговор обязан вынести лично лэрд или его «голос».
Они обвинялись в убийствах, грабежах, воровстве овец, ослов, лошадей в числе двух (наводит на мысль об их высокой цене то, что пашут на волах, и телеги тоже с ними), а также – длинный список всякого разного, вплоть до мешков с мукой, зерна для посевов и одежды с подушками. Если первая часть не удивляет, никто и не скрывает, что это не профессиональные воры и мародеры, а такие же крестьяне с другой стороны хребта, старающиеся добыть жратву для своих семей, то зачем брали всякие тряпки? Хотя это старые привычки из промышленного мира, когда вещи стоят копейки и не чинятся, сразу выбрасываясь. Здесь любая тряпка должна быть в цене, и делают все вручную.
