— Йан, — Дженаро повернулся к Дункану, — я понимаю, что это не входит в ваши обязанности, но не могли бы вы позвонить моему постоянному секретарю? Скажите, что я прошу его поехать в министерство и подготовить сообщение о смерти Читвуда. За подписью премьера.
— Конечно, позвоню, — кивнул Дункан. — Что-нибудь еще?
— Нет. Я скоро подъеду сам. Он знает, что делать, — Дженаро взглянул на Хардкастла. — Вы хорошо знали Читвуда? — Хардкастл кивнул. — Вы сможете позаботиться о семье… миссис Читвуд, детях? Привезти доктора, если потребуется… сообщить о смерти? Я прошу вас о самом трудном.
— Ничего, Джимми. Я все сделаю.
— Благодарю, — англичане ушли, и Дженаро повернулся к нам. — А мы поедем туда. Я — первым, вы — следом, чтобы я мог предупредить о вас до того как они начнут стрелять.
Милю, разделявшую наши дома, мы преодолели за минуту с небольшим. Нас уже ждали три полицейские машины. Дженаро подозвал сержанта. Тот подошел, вытянулся в струнку, отдал честь.
— Са!
— Давно вы здесь?
— Пять минут, са. Не больше.
— На вас возлагается руководство операцией до прибытия лейтенанта Ослако. Обеспечьте порядок. Не подпускайте любопытных. Ничего не трогайте.
— Са! — рявкнул сержант, вновь отдал честь. У дороги собирались слуги из соседних домов. Сайлекс, наш ночной сторож, отчаянно жестикулируя, уже в который раз рассказывал о том, как обнаружил тело и тут же позвонил в полицию и вождю Дженаро.
Фары полицейской машины освещали тело Читвуда, распростертое на грязи и гравии подъездной дорожки. В левой руке он сжимал половину трости, вторая валялась в нескольких футах. Я подумал, что он ударил ею одного из нападавших. Рубашка на спине потемнела от крови, кровь темным пятном выделялась на гравии. Шартелль и я подошли к телу.
— Полагаю, он хотел что-то сказать нам?
Я пожал плечами.
— Взгляните, — продолжил Шартелль. — Около его правой руки, — указательный палец правой руки Читвуда вычертил в грязи какую-то букву. То ли "Ц" то ли "Ч".
— Похоже на "Ц", — заметил я.
— Уж не ЦРУ ли его убило?
— Возможно. Но хорошо бы знать наверняка.
К нам присоединился Дженаро.
— У вас есть виски?
— Конечно.
— Пару глотков мне не повредят. Лейтенант приедет через десять минут. Мне нет смысла изображать инспектора Дженаро.
В доме Шартелль разлил виски по бокалам, дал один Дженаро. Тот жадно выпил.
— Мы, знаете ли, унаследовали некоторые британские традиции. В частности, убийство полицейского воспринимается у нас крайне неодобрительно. Читвуд жил здесь давно. Знал многих людей.
— Много врагов? — спросил я.
— Как у всякого полицейского. Он был честен. Даже безупречно честен. Вы с ним знакомы, не так ли?
— Он заходил к нам. Хотел познакомиться с новыми соседями.
— Мы похороним его завтра.
— Мне представляется, что мы не настолько близкие друзья, чтобы присутствовать на похоронах, — заметил я.
В дверь постучал среднего роста альбертиец, в полицейской форме, с лейтенантскими знаками различия.
— Вождь Дженаро, извините, что я так поздно.
Дженаро представил нам лейтенанта Ослако.
— Вам сообщили, что теперь вы исполняете обязанности капитана полиции?
— Да, сэр.
— Убийцу или убийц надо найти, лейтенант.
— Да, сэр. Я считал капитана Читвуда моим другом.
— Приступайте к расследованию.
— Позвольте задать вопрос, сэр.
— Я слушаю.
— Могу я спросить мистера Шартелля и мистера Апшоу о том, что им известно…
— Они были у меня, — прервал Дженаро. — Допросите их ночного сторожа и остальных слуг.
— Есть, сэр, — лейтенант отдал честь, повернулся кругом и вышел в ночь, чтобы найти убийцу его босса.
— Мне не хотелось бы думать, что они убили Читвуда ради того, чтобы затруднить подсчет голосов, — заметил Шартелль.
— Подсчет голосов тут не причем, — возразил Дженаро. — Процедура обговаривалась и утверждена в Барканду и министерством внутренних дел, — он допил содержимое бокала и встал. — Спасибо за виски. Мне пора в мое министерство.
— Кто, по-вашему, его убил, Джимми?
Дженаро сухо улыбнулся.
— Он был белым. Неплохой повод для убийства. Может, у него в карманах лежало несколько фунтов. А может, просто пришла пора кого-то убить.
— Зуд независимости? — спросил Шартелль.
— Что-нибудь этакое. А может, «Африка теперь!». Сомневаюсь, что мы найдем убийцу. Но кто-то хотел, чтобы он умер. Его искололи ножами.
Дженаро уехал, полиция обследовала каждый дюйм нашей лужайки в поисках орудия убийства, но ничего не нашла. Тело Читвуда увезли, в том месте, где оно лежало, гравий посыпали песком.
Перед тем как лечь спать, мы с Шартеллем вышли на крыльцо.
— Кто же его убил? — спросил я Шартелля.
— Не вы, не я, не Дженаро, не три никудышно играющих в покер англичанина, хотя все они очень милые люди. Полагаю, остается порядка двадцати миллионов подозреваемых.
— Он слишком опытный полицейский, чтобы стать жертвой случайного грабителя.
Шартелль кивнул.
— Я все думаю, какой же надо обладать силой духа, чтобы, умирая, собрать последние остатки энергии и попытаться написать в грязи какое-то слово. Должно быть, очень важное слово.
— Для него, да. А вот для кого-то еще? Не знаю…
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
