Неплохая идея, натравить на них ниндзя. Но нет… Трудно объяснить даже самому себе, но не желаю чтобы она убивала. Не хочется, чтобы девочка делала за меня грязную работу — это мелко и недостойно — убивала, сжигая свою душу. Ещё раз обыскав квартиру, на предмет хоть каких-нибудь улик, мы тихо покинули дом, не заботясь сокрытием следов, даже если кто и наведается после, всё равно на нас ничего не указывает.
Удивительно дело, как неожиданно можно встретить красоту даже в таком районе. Я сидел на скамейке у склона резко уходящего вниз, практически обрыва, закатанного сейчас в бетон, дабы избежать обвалов и оползней, с него вилась вниз узкая лестница, на которой едва ли могли разойтись пара человек. Но дело не в этом злополучном холме, подмятом стремительной урбанизацией, а в виде, что открывался с него на рассвет над городом. Я отнюдь не поэт, но если бы когда и попытался описать это зрелище, то достойных слов, чтобы перенести на бумагу встающее и заливающее бесконечные крыши холодно-золотое солнце и его лучи, выхватывающие город из объятий сна, всё равно не нашлось бы. Так что я сидел, дышал чуть морозным воздухом, смотрел, и наслаждался безмолвной тишиной в компании человека, что любит тишину не меньше. Только облачка пара поднимались вверх, растворяясь в кристальной прозрачности утра.
Из очарования неожиданно открывавшейся гранью серого города меня вывело сообщение, пришедшее на маленький телефон. Итак, Мафую прилетает только завтра утром, закончились мои, наполненные проблемами и их решением, выходные. Следует разрешить текущее дело до того, как оно может помешать выполнению непосредственных обязанностей. Я неторопливо поднялся и пошёл вниз, по маленькой лестнице ведущей в город из этого тихого и забытого уголка. Шино, словно не в силах удержать бьющую через край энергию, то прыгала по ступенькам на одной ножке, то вихрем пробегала пару пролётов и дожидалась уже там, нетерпеливо подпрыгивая и кутаясь в тёплую куртку, то склонялась к перилам, глядя вниз, вызывая у меня улыбку. Только меч, висящий за спиной в чёрном шёлковом чехле, украшенном симпатичным бантиком, меня всё же напрягал. Его уже дважды обнажали и не накормили кровью. Порой, даже до меня дотягивалась стальная злоба.
Город, как бы велик он ни был, куда как меньше мира, и, соответственно, гораздо теснее. При чём тут мир?
— Йо! Как тесен мир! — окликнул меня смутно знакомый голос, — Пастырь, ты ли это! Да с такой няшной девчонкой!
Столь громким и беспардонным могло быть несколько человек среди моих шапочных знакомых. И поддерживать с ними контакт я не стремился. Впрочем, беспардонных людей обычно не интересуют чужие желания.
— Хёдо? — повернувшись, я осмотрел парня, одетого в кричаще яркую куртку, жутко висящие, словно на пару размеров больше и достались по наследству от старшего брата, молодёжные штаны, — давно не виделись.
Честно, не особо и хотелось. Парень с улыбкой кивнул головой, украшенной вздыбленными мелированными волосами. Простое лицо, достаточно открытый взгляд с лёгкой хитринкой.
— Что как?
Вот этого я опасался. Пустой разговор ни о чём. Раздражать меня с самого утра вздумал?
— Нормально.
Встречный вопрос задавать не буду, может, поймёт. Посылать, как-то не горю желанием, не зачем плодить недоброжелателей на пустом месте.
— У меня просто зашибись! Вот, с работы иду, целую неделю вкалывал как проклятый!
Что-то изменилось в этом мире. Помню его бездельником и лоботрясом, организовавшим в средней школе группу по интересам. Мелкую и неорганизованную группу таких же подростков, созданную с целью мелкого бандитизма.
— Зачем, спрашиваешь?
Я не спрашивал!
— Прикинь! У меня сегодня свидание!! — Хёдо изобразил жуткую пародию на танцевальное па из плясок магрибских шаманов.
Ему это не интересно…
— С резиновой куклой? — вопросительно поднял я бровь.
— Нет, с настоящей девушкой!!
Моя порция едкого сарказма пролетела мимо.
— Ты поссорился с резиновой куклой?!
— Аха-ха, — слегка натянуто улыбнулся парень, — ты всё тот же злобный хер, — перевёл взгляд на Шино, застывшую в неподвижности слева от меня, — и всё так же популярен у баб, ублюдок.
Опомнившись, тут же зачастил:
— У девушек, конечно же, у прекрасных милых девушек! Можете звать меня Хёдо, прекраснейшая из прекраснейших девушек, встреченных мной сегодня утром.
Неуклюжий комплимент ушёл в пустоту, но его это не смутило, он галантно поклонился, встретился взглядом с объектом восхваления и замер, словно лягушка перед змеёй. Опомнился и, сделав шаг назад, доверительно зашептал:
— Вы с ним поосторожнее, прекрасная тян, жуткий он тип! Как-то раз так навалял мне и ещё четверым парням сразу, что мы аж кровью ссались! Когда вышел из больницы, решил сразу, что ну его нахрен, такую бодягу. Если уж в средней школе такие монстры, то что же в старшей будет?
— Так ты ушёл из банды? — поинтересовался я. Помнится, он пару месяцев после той стычки всё зазывал к нему, подниматься из грязи, успев порядком надоесть.
— Да, завязал. Не наглухо конечно, кручусь там сям.
