— Я уйду, а ты подумай над моим предложением. Думаю, через пару недель или месяц ты убедишься, что я прав.
Кай покидает сарай, а я без сил падаю на топчан. Эм устраивается у меня на груди и, как всегда, громко мурчит.
— Отвратительный тип, я с тобой полностью согласна, — глажу котика. — Но у нас нет выбора. Придётся остаться.
— Мя… — коротко, но с возмущением отзывается фамильяр.
— Поскорее учись разговаривать, — вздыхаю.
Хороший собеседник сейчас не помешал бы. Болтовня отвлекает от дурных мыслей, которых у меня в голове миллион. Ещё Альфа со своими кознями… Понятно, что Кай специально вывел меня на эмоции, но я так накручена, что любой бред кажется возможным.
Нет-нет… Ивар вернётся. Он мой истинный и никогда не бросит меня. Тем более из-за какой-то волчицы. Мой оборотень жив и придёт за мной. Иначе просто быть не может!
Я раз сто повторяю себе: всё будет хорошо. Аутотренинг помогает немного расслабиться, но холод в сарае напрягает конкретно. Надо придумать, чем заделать окно, а потом затопить печь. Займусь делами, и времени думать о глупостях не останется. К вечеру я так устану, что засну, едва закрыв глаза.
Побродив по двору, я нахожу кусок фанеры — пойдёт, чтобы заделать окно. Будет темновато, но днём можно держать дверь открытой, а вечером топить печь и жечь свечи. Хорошо, что я взяла их с собой достаточно. А вот еды мало — нескольких банок тушёнки хватит Эму на пару дней. Я, похоже, сажусь на диету.
Повздыхав, беру фанерку в руки, и тут до меня доходит — гвоздей и молотка нет. Хочешь не хочешь, а придётся идти к арендодателю. Он сейчас в гараже. Судя по звукам, перебирает какие-то железяки.
— У тебя найдутся молоток и гвозди? — заглядываю в гараж.
— Для тебя всё, что угодно, рыжуля, — Кай бросает свои железки. — О цене договоримся.
— Понятно, — цокаю и собираюсь отчалить.
— Стой-стой! — Альфа ржёт. — Я пошутил.
Он достаёт с полки молоток, банку с гвоздями и несёт их мне.
— Спасибо, — забираю всё и иду к сараю.
Оборотень зачем-то топает за мной.
— Что собралась делать? — он присаживается на опрокинутую бочку рядом с входом в мой новый дом.
— Ликвидировать сквозняк, — бросаю сухо.
Берусь за дело, а Кай наблюдает за мной. Никогда не видел, как женщина орудует молотком? Ладно, пусть смотрит. Я ненавижу, когда на меня пялятся, но молчу. Вступать в словесную перепалку с Альфой — себе дороже.
— Рыжуль, ты серьёзно собралась ночевать в сарае?
Вопрос ставит меня в тупик. Привёл в полуразвалившуюся халупу, сказал, что это мой новый дом, а теперь спрашивает «Ты серьёзно?» А ты серьёзно?!
— Да, я буду ночевать в сарае.
Закончив чинить окно, иду к ёмкости с топливом для печи. Солома и дерьмо легко крошатся молотком, но брать куски приходится голыми руками. Неприятно, но ничего — терплю и не вякаю. Я готова выдержать всё, чтобы остаться в живых и дождаться Ивара.
— Хватит ломать комедию, — Кай злится. — Уже темнеет, пойдём в дом.
Так я и поступаю — иду в дом. То есть в сарай. Теперь это моё жилище.
Закрываю дверь, чтобы не видеть назойливого арендодателя, и в темноте пытаюсь отыскать в рюкзаке свечи. Но сначала нахожу кого-то пушистого и тёплого и улыбаюсь. Эм тоже не в восторге от нашей новой квартиры и предпочёл считать своим домом рюкзак. Внутри есть знакомые запахи и мамины тёплые носочки. Что ещё нужно для спокойного и безмятежного сна? Я бы тоже не отказалась забраться в рюкзак. Жаль, не влезу.
Не успеваю зажечь свечу, а дверь сарая распахивается — на пороге вожак стаи оборотней. Злой. Ноздри раздуваются, желваки ходят, а из глаз вот-вот вылетят молнии.
— Выйди, пожа…
Договорить Кай не даёт — подхватывает на руки, переваливает через плечо и, прихватив мой багаж, шагает прочь из сарая.
— Ты не будешь здесь жить! — рычит.
У этого волка семь пятниц на неделе! Луплю его кулаком по спине и требую немедленно поставить меня на землю. Не действует. Кай несёт меня и рюкзак в дом.
— Ты бы определился уже! — возмущаюсь, когда оборотень ставит меня на пол в кухне. — Живи в сарае — не живи в сарае! — отчаянно жестикулирую.
— Я хотел взбесить твоего психа! — Кай тоже выходит на эмоции. — И всё! Поняла?!
— И кто после этого псих?! — луплю его ладошкой по груди. — У тебя совсем крыша поехала, Кай?!
— Да, поехала крыша! Совсем! — перехватывает мою руку. — Из-за тебя… — заметно убавляет громкость.
Кай настолько же красив, насколько безумен. Ещё недавно меня как магнитом тянуло к Альфе — это невозможно было контролировать. А сейчас не тянет. Мне даже жаль оборотня. Совсем с катушек слетел из-за своей одержимости.
— Я не люблю тебя, — выдыхаю. — Понимаешь ты это или нет?
— Но я тебе нравлюсь, рыжуля, — у бедняги глаза навыкате, его неслабо трясёт. — Любовь придёт со временем. Я всё для тебя сделаю… Всё, что скажешь!
Кай словно не слышит меня. То есть слышит, но не то, что я пытаюсь объяснить, а то, что он сам себе придумал. У меня остаётся только один выход. Быстро расстёгиваю пуговицы на рубашке и, сдёрнув с плеча футболку, демонстрирую Альфе метку на ключице.
— Этот гад тебя заклеймил, — он обхватывает огромными ладонями голову.
