– Пятьдесят футов, и скорость стабильно падает, – сообщил оператор с «Лунетты».
В Центре управления, казалось, никто не дышит, как будто все мы вместе пытались сохранить воздух для Бенкоски и Малуфа.
– Канзас. Модуль благополучно пристыковался.
Зал вокруг меня взорвался радостными возгласами и благодарственными молитвами, я же в изнеможении уткнулась лицом в стол. Уж больно близко до последней секунды маячила неудача, и, если бы аварийная ситуация произошла на Луне, где и в помине не было космической станции, на которую можно было бы благополучно переместиться, мы бы сейчас слушали, как умирают астронавты.
Мы переступили порог квартиры, и Натаниэль немедля выронил портфель и захлопнул дверь ногой. Его руки обхватили мою талию и притянули меня к нему. Он поцеловал меня в шею, согрев ее своим дыханием.
– Ты – просто чудо.
– Я – всего лишь вычислительница.
– И классный пилот к тому же. – Он поцеловал меня уже выше шеи. – Да и астронавт тоже.
– Всего лишь кандидат в астронавты, – немедля поправила его я.
– Кандидат в астронавты – лишь до поры. – Натаниэль легонько ущипнул меня за шею.
– Эй! – Я рассмеялась и повернулась в его объятиях лицом к нему. В квартире было почти темно, и лишь уличные фонари сквозь окно доносили сюда свой призрачный свет. – Кто-то другой непременно допер бы, что необходимо немедленно запускать двигатель.
– Разумеется, допер бы, да только вряд ли достаточно быстро. – Он провел тыльной стороной ладони по моему лбу. Его кожа была прохладной и шершавой. – Нам чертовски повезло. И ты сегодня явилась отменной нашей удачей, и удача та пришла только благодаря сочетанию твоего опыта и экстраординарного, утонченного ума. Так что позволь мне все-таки называть тебя чудом.
– Ну, уж не знаю, не знаю. Звучит, однако, чрезмерно пафосно. – Я нашла пряжку его ремня.
Натаниэль развернул меня так, что я оказалась прижатой спиной к стене, а затем, проведя руками по моим бокам, опустился передо мной на колени.
– Ну все ж позволь поклоняться тебе.
Его руки пробежались по внутренней стороне моих бедер под юбкой, и я вскоре ахнула.
– Подтверждаю, поклонение прошло успешно, – доложил тут же он.
Через месяц после того, как стало известно об операции Паркера, я, как обычно в понедельник, явилась на утреннее собрание, и оказалось, что он уже сидит там, а голову его жестко удерживает шейный бандаж. Он похудел и, я бы сказала, осунулся, а под глазами у него залегли глубокие тени, чего я не видела, даже когда его мучили проблемы с ногами. Как бы ни изменился он внешне, его сущность изменений не претерпела, и следовало это из того, что, когда я его увидела, он, откинувшись на спинку кресла и оглядывая собравшихся подле него, со смехом говорил:
– …поэтому я и предложил, что если следует сбросить общий вес модуля, то придется астронавткам свои сумочки оставить дома.
Парни рассмеялись. Николь подняла свою чашку с кофе и спросила:
– Считаешь, что наши сумочки весят больше, чем твои обремененные излишком спермы яйца?
Тут я полюбила ее даже сильнее прежнего.
В комнату, оставляя за собой шлейф зловонного дыма, какой испускает срочно требующий ремонта двигатель внутреннего сгорания, вошел Клемонс и немедля пресек на корню возможную перепалку:
– Ладно, ладно, люди. Давайте приступим к работе. Паркер. Рад твоему возвращению.
Я взяла чашку кофе и устроилась на своем привычном месте рядом с Николь. Наклонившись, прошептала:
– Ты – мой герой.
– Можно подумать, что его рана – боевая, и оттого с ним все носятся, что с писаной торбой. – Она открыла папку, делая вид в то же время, что всецело обращает свое внимание на Клемонса. – Я слышала, что причина, по которой ему пришлось сделать операцию, заключалась в том, что необходимо было извлечь здоровущую занозу из его задницы.
– Тогда получается, что операция реального успеха не принесла.
– Судя по всему, не принесла.
Вскоре собрание вошло в привычный ритм, и мы принялись прорабатывать планы на неделю. Пока не было Паркера, я с каждым днем убеждалась, что женщины становятся все более интегрированы в Проект, но теперь – с его возвращением, судя по всему, все вернется на круги своя.
– Пас-Вивейрос и Клири, вы будете, несомненно, рады узнать, что симулятор наконец-то отремонтирован, так что вы возобновите там подготовку к предстоящим миссиям. – Клемонс глянул на листок со своими записями. – Малуф, ты отменно справился с проблемой люка, но тем не менее возникшая во время той миссии сложность с оборудованием вынудила меня совершить некоторые переназначения. Итак, теперь ты не КМ первой лунной миссии, а КМ второй.
Я вздрогнула, брови же Паркера поползли вверх, и он, хоть голову ему и удерживал жесткий шейный бандаж, все же невольно всем корпусом подался вперед и растерянно произнес:
– Сэр. Я буду готов к полетам не ранее чем через год.
– О тебе и речи не идет. – Клемонс небрежно помахал перед ним дымящейся сигарой. – Новый КМ первой лунной миссии – Йорк.
